Страница 128 из 174
- Низко кланяюсь вашему величеству... Не заслужил... Благодарю... государь, - заволновался, нервно замигал полнощёкий, в годах, Герасимов.
- Гей, атаманы! Да и вы, люди торговые! Прислушайтесь, что полковник Герасимов толкует.
Шум и разговоры тотчас смолкли. Взоры всех направились в сторону государя. Он сел, откинул свисшие на глаза волосы, огладил бороду, кивнул офицеру. Тот, сметив, что от него требуется, громко повторил сказанное и продолжал:
- В то время, помню, вы изволили чинить смотр своим голштинским войскам. Вы тогда были молодой, без бороды. А общие черты вашего лица сохранились теми же и поныне...
- Ась? Сохранилось лицо-то моё? - радостно подбоченился Пугачёв и, приосанившись, поглядывал орлом то на Герасимова, то на атаманов с купечеством. - Слышали, господа казаки? Говори, полковник.
- И вот, как сейчас вижу перед своими глазами это голубое знамя... как сейчас... Без всякого сумления, это оно и есть.
- Как есть оно! А я, стало быть, не кто иной, как природный император Пётр Фёдорыч Третий... Пускай-ка Михельсон с Муфелем понюхают знамя-то, чем пахнет, да носами покрутят... Ах, злодеи, ах, изменники! Ну, погоди ж!
Пугачёв уехал из Пензы под вечер, забрав с собою 6 пушек, 590 ядер, 54 пуда свинца, 16 пудов пороху, много ружей и сабель. А медных денег было взято 13233 рубля 63 3/4 копейки, ими нагрузили 40 подвод. Пугачёв распорядился три бочонка с деньгами подарить протопопу, два бочонка штатным солдатам, шесть бочонков - инвалидной команде, а часть денег была разбросана народу. Емельян Иваныч направился к городу Петровску, в сторону Саратова, и, отъехав от Пензы всего вёрст семь, остановился лагерем.
На другой день с утра по улицам города было расклеено объявление:
"Сего августа 3 числа, по именному его императорского величества указу, г. секунд-майор Гаврило Герасимов награждён рангом полковника и поручено ему содержать город Пензу под своим ведением и почитаться главным командиром. Да для наилучшего исправления и порядка определён быть в товарищах купец Андрей Яковлевич Кознов. И во исполнение оного высочайшего указа велено об оном в городе Пензе опубликовать, чего ради сим и публикуется.
Товарищ воеводы А н д р е й К о з н о в"
В тот же день было вывешено и другое объявление от нового воеводы полковника Герасимова:
"По именному его величества высочайшему изустному по велению приказано г. Пензе со всех обывателей собрать чрез час в армию его величества казаков 500 человек, сколько есть конных, а достальных пеших, которые обнадёжены высочайшею его императорского величества милостью, что они как лошадьми, так и прочею принадлежностью снабдены будут. А если в скорости собраны не будут, то поступлено будет по всей строгости его величества гнева сожжением всего города".
Далее следовало перечисление, с каких сословий сколько людей брать.
Вскоре было набрано 200 человек и при прапорщике отправлено к Пугачёву. Тот остался недоволен столь малым числом набранных, потребовал к себе на ответ Герасимова, а сам двинулся с армией дальше. Герасимов, искренне принимавший самозванца за царя, тотчас поскакал в его стан и нагнал его уже в сорока верстах от Пензы.
- Что же ты, полковник, не исполняешь моего приказу? Ась?
Герасимов, выразив верноподданическое чувство, сумел оправдаться и был отпущен в Пензу.
Пугачёв двигался быстро. Он опасался встречи с правительственными отрядами и спешил загодя уйти от них. Отряды же Муфеля и Меллина в свою очередь боялись встречи с главной пугачёвской армией. Они с успехом разбивали мелкие повстанческие партии, состоящие из крестьян, барской дворни, однодворцев и поповских сыновей, грозного же Емельяна Пугачёва страшились, как огня. Так как граф Меллин, имея тысячу человек отлично вооружённой пехоты и двести улан-кавалеристов, остановился в экономическом селе Городище, в сорока верстах от Пензы, которая в это время занята была Пугачёвым, и стал выжидать здесь, когда Пугачёв Пензу покинет*. А ведь Меллину было предписано идти по следам "злодейской толпы" и, как только она будет обнаружена, немедля вступать с ней в бой. Но он, очевидно, переоценивая силы Пугачёва и желая сохранить жизнь свою, на это не отважился. Прожив в полном бездействии трое суток, он послал туда двух ямщиков села Городища - братьев Григорьевых, а вдогонку им сельского старосту с наказом разузнать и донести ему о выходе Пугачёва из Пензы. И Меллин только тогда насмелился выступить походом к Пензе, когда ему все три посланца, вернувшись, сообщили, что "злодейская толпа ещё вчерась побежала по Саратовской дороге". Подобные очень важные и весьма курьёзные обстоятельства были на руку Пугачёву: они укрепляли в населении веру в несокрушимую силу "батюшки-заступничка" и в то, что он, действительно, природный царь есть.
_______________
* Т х о р ж е в с к и й - "Пугачёвщина в помещичьей России",
стр. 107. - В. Ш.
- Видали, братцы, - озадаченно говорили мужики. - Генералы-т побаиваются... Чуют, что не кто иной, а сам ампиратор Пётр Фёдорыч шествует. Уж они-то, генералы-т, зна-а-ют, их на мякине-т не обманешь.
- Гей, братцы. Живчиком собирайся к батюшке...
Вслед за Меллиным 5 августа вступил в Пензу и Муфель.
Ставленники Пугачёва - Герасимов и купец Кознов были арестованы, отправлены в казанскую Секретную комиссию. Многие горожане, примеченные в беспорядках, были на площади под виселицей наказаны кнутом, четверо закачались в петлях. Здесь же были сечены плетьми и купцы-хлебосолы.
Граф Меллин, делая форсированные марши по сорок, по шестьдесят вёрст в сутки, выступил далее. А оставшийся в Пензе Муфель оказался среди большого разрушения и почти поголовного мятежа в окрестных помещичьих селеньях.
Проходя со своей армией, Пугачёв видел, как днём и ночью горят повсеместно барские гнёзда. И со всех сторон толпами валят к царю-батюшке мужики.
Но, несмотря на это, ядро пугачёвских сил не возрастало, а постепенно таяло.
Огромной толпе, не в одну тысячу человек, с большим обозом идти по дороге не было возможности: не хватало ни кормов для людей, ни фуража для коней. Поэтому, волей-неволей, от главной армии отделялись порядочные толпы воинственно настроенных крестьян.