Страница 36 из 46
4
Татищева крепость переживала крайнюю тревогу: было получено известие о разгроме Нижне-Озёрной и гибели майора Харлова.
Лидия Фёдоровна упала в обморок, комендантша бросилась на колени перед образом, дородный комендант Елагин, застонав и побагровев, рухнул в кресло. Но вслед он пришёл в себя... Не время отдаваться отчаянию, надо действовать. На горах, в каких-нибудь трёх вёрстах от крепости, показалась толпища пугачёвцев.
Он жадно выпивает кружку холодного квасу и спешит в канцелярию. Там бригадир барон Билов.
- Ну что ж, - овладевая собой, говорит Елагин и вопросительно смотрит в глаза неподвижно сидящего за столом тучного, с блёклыми глазами, бригадира. - У нас с вами, Иван Карлыч, около тысячи человек воинской силы, да пятнадцать пушек, да крепостные стены, хоть и деревянные, а прочности доброй. Авось устоим? Как вы чаете?
- Устоять должны, - выдавил сквозь зубы барон и, округлив толстые губы, пыхнул табачным дымом.
- Я бы просил вас не медля выслать в поле изрядный секурс, чтоб дать врагу сражение.
- И не подумаю, - более твёрдо сказал Билов, выхватив изо рта трубку и взмахнув ею.
Елагин поднял брови.
- Это почему, позвольте вас спросить? По какой причине вы изволили молвить "не подумаю"?
- Как, как почему?.. - и Билов, пристукивая в пол длинной трубкой, раздельно сказал: - Перво, я старше вас чином и не находил бы столь нужным давать вам ответа. Два - я только-только вернулся из похода, быв на позиции восемнадцать вёрст от вашей крепость.
- Ради чего же порешили вы вернуться, не дав майору Харлову помощи?
- Ради того, что там, в Нижне-Озёрной, пальба пушек... Весь мой штаб офицеров советовал вернуться, так как...
- Так как вы трус! - выпалил, снова весь побагровев, Елагин.
- Как вы смейт?! Я прикажу вас арестовать!.. - и, замахнувшись длинной, в два аршина, трубкой, барон кинулся на Елагина.
- Не приближайтесь, не приближайтесь! Зарублю! - и Елагин схватился за шашку.
В эту минуту в прихожей скрипнула дверь, послышалось покашливание, в канцелярию явились к утреннему своему часу писаря.
Первым опамятовался полковник Елагин. С волнением в голосе он сказал Билову:
- Господин бригадир! Бросим пререкания. В сей грозный час они не к лицу нам и не ко времени...
- Господин полковник, извиняйт меня... Нервы, нервы! Не сплю ночей.
- У меня тоже... тоже не сладко на сердце, - примиряюще проговорил Елагин. - В животе и смерти бог волен, как говорится... Одначе мнится мне, что всех нас ждёт неминучая гибель.
- Может, вас ждёт гибель, меня не ждёт гибель, - пробубнил с досадою барон и, показав Елагину мясистую спину, направился вперевалку к выходу.
Елагин резко встряхнул звонком. Вбежал дежурный.
- Капитана Берёзкина!
Явился офицер Берёзкин - щуплый, облезлый, безбровый, с тупо вытаращенными глазами человек. Елагин приказал ему взять отряд из пехотинцев и казаков, пушку и выйти из крепости, чтобы разведать силы мятежников.
Вскоре заскрипели на всю степь давно не мазанные крепостные ворота, отряд вышел в поле. За действиями разведки полковник Елагин наблюдал с вышки, сооруженной на крепостном валу. Барон Билов с сотником Падуровым стояли возле вышки.
Тимофей Иваныч Падуров, статный тридцатипятилетний красавец с пышными тёмными усами и чубом, прибыл во главе казачьего отряда из Оренбурга вместе с Биловым. В день своего приезда, проходя мимо дома коменданта, он увидел стоящую на крыльце красивую молодую женщину: "Кто такая, неужели жена этого старого верблюда Елагина?" Он снял шапку, тряхнул чубом, со всей учтивостью поклонился ей и, не останавливаясь, прошёл в канцелярию. Узнав, что это супруга майора Харлова, он стал изыскивать способы поближе познакомиться с ней. И вот сегодня утром новое ошеломляющее известие: она - вдова. "Чёрт побери, а не грех бы и приволокнуться за красоткой", неожиданно подумалось ему. Но он тотчас же себя пресек: "Омерзительно и глупо. Ведь такое горе у неё стряслось, а я женат и сына имею взрослого... К чёрту!.. Однако, что с нею станется, когда будет взята крепость? Бедная женщина..."
Отряд офицера Берёзкина, казавшийся вблизи очень внушительным, отдаляясь от стен крепости, постепенно превращался в малую толпишку: степные пространства съедали его. Не успели люди пройти и версты, как с ближних гор лавой ринулись на них всадники.
- Погибли наши! - сказал Падуров, и глаза его заблестели.
Билов облизнулся, зашлёпал губами и не успел ответить Падурову, как уже всё было кончено: офицер Берёзкин, поддетый на пику, рухнул с коня, пехота с казаками частью порублена, частью захвачена в плен, и лишь солдат Колесников с тремя товарищами, нашпоривая лошадей, успели умчать пушку в крепость.
- Ах, шорт их возьми, ловко бьются! - прищёлкивая языком и сопя, сказал Билов спустившемуся с вышки Елагину. Билов успел хорошо выпить и сытно закусить.
Г л а в а VII
КОМЕНДАНТ ЕЛАГИН. "ДЕТУШКИ! НА ШТУРМ! НА СЛОМ!"
"ОТКРОЙ МНЕ ОЧИ..."
1
Крепость пришла в смятение. Всех солдат, молодых и старых, выгнали из казарм, поставили под ружьё вдоль крепостного вала, канониры с бомбардирами разместились на деревянных раскатах возле тринадцати медных и чугунных пушек. Тридцать стариков, сказавшись больными, залезли спасаться в казармах под нары, но свирепые капралы обнаружили их и погнали на фронт палками. В обывательских домах - немолчный плач женщин, перебранка: всех мужчин, способных носить оружие, приказано сгонять на защиту крепости. Всюду ропот, недовольство, слёзы.
Слёзы, уныние и в дому коменданта. Лидия Фёдоровна в траурном чёрном платье сидит в обнимку с матерью в спальне. Обе безмолвно плачут. Как ни доказывал им комендант Елагин, что крепость безопасна, у них неистребимое предчувствие страшных бедствий.
- Маменька, сестрица, не бойтесь, - вбежал шустрый семилетний Коля. За его поясом - деревянный кинжал, в руке - копьё, конец которого обтянут свинцовой китайской бумагой из-под чая. - Бригадир Билов приказал всем своим казакам выйти из крепости да рассыпаться по степи. Сотник Падуров уж повёл казаков. Я тоже побегу, догоню да рассыплюсь... - и мальчик воинственно потряс копьём. - Маменька, дозвольте!