Страница 25 из 46
- Разрешите, генерал. Комендант Симонов излагает факты... И факты содержания весьма острого...
- Только не тотчас, не тотчас, - вскочил с кресла генерал и, прижав локти к толстым бокам, отмахнулся ладонями. - Зафтра, поручик, зафтра. Горячка нет, пустой вздор. Слюшай, сержант! Отведи, голюбчик, касака на кухня, чтоб был сыт, пьян и... и... нос в кабаке. Прощай, касак! Обнимай меня, генерала... - и губернатор, благосклонно улыбаясь, двинулся навстречу казаку.
- Не могу насмелиться, ваше высокопревосходительство, - попятился Пустобаев и провёл рукавом кафтана по губам, чтоб приготовиться к поцелую. - Не достоин я...
- А вот я насмеливаюсь, я достоин! - низкорослый генерал обнял верзилу и поцеловал его в бороду. - О! Учитесь, молодёжь, как надо обращаться рюска простой шалвек... - сказал губернатор.
Офицеры с улыбкой пристукнули каблуком о каблук. А казак Пустобаев запыхтел, завздыхал. Губернатор быстро повернулся кругом, щёлкнул пальцами:
- Але, але, гаспада... Бал продолжается! - и, окружённый толпой гостей и подхваченный под руку блондинкой, он направился в апартаменты.
- Люблю простой рюска народ, люблю касак!.. А образованный класс, о, нет, нет... где-то там, в облаках... мечты, химеры, а штоб твёрдо на почва стать, нет того, нет того... Вот я - немец... с гордостью говорю немец... У-ти-ли-таризм! О! Чтоб не сказать более... Гаспада! В фантики... Гоп-ля! Больше жизни!.. Бал продолжается!.. А где ж именинница?
Возвращаясь ни с чем из Оренбурга, казак Пустобаев у самой Татищевой встретил запряжённую парой кибитку с рогожным кузовом, её сопровождали два верховых казака.
- Ой, матушка! - заглянув внутрь кибитки и узнав в сидящей там женщине капитаншу Крылову, вскричал Пустобаев, сдёрнул шапку, соскочил с коня. - Да куда же вы собралися? Уж не в Ренбурх ли?
- В Оренбург, в Оренбург, - сказала капитанша, высунув из кузова бурое, пропылившееся лицо. Кибитка остановилась. - Андрей Прохорыч так распорядился, отправил нас с Ваней, а сам, голубчик, один-одинёхонек остался... в этакую-то страсть... - капитанша выхватила из рукава беличьего салопа носовой платок и всплакнула.
Рядом со смуглой, сухощавой капитаншей сидела дородная нянька, а меж ними - Ваня. Он безмятежно спал, перегнувшись в колени матери.
- А что ж, матушка... И верно рассудил Андрей-то Прохорыч... Неровён час... А в Ренбурхе от злодея сподручней отсидеться-то можно... Ну, да бог хранит... А как же, матушка, вас ангелы божьи невредимо чрез толпу-то злодейскую пронесли?
- Да ночью проскочили... Ой, да и страху было. Ведь они подле Илецкого городка стоят. А вот бог пронёс.
- Я, матушка, в обрат возьму, провожу вас до Ренбурха-то.
- Что ты, что ты, Пустобаев! Поди, тебе губернатором спешное поручение дадено...
- Да нетути, матушка. Именины, вишь ты, у губернатора-то, сама генеральша именинница, гостей полон дворец, и все пьяные, и губернатор под турахом. Дак ему не до Пугачёва! Полопотал, полопотал дурнинушку какую-то, покривлялся, опосля того возгаркнул: "Продолжайте бал!" - да с тем и убрался... Э-эх... Одно званье, что губернатор...
Капитанша словам Пустобаева подивилась и разрешила сопровождать её до Оренбурга. Пустобаев обрадовался. У него страшно болела голова, он прошлой ночью в генеральской кухне столь усердно налакался водки да всяких вин, что с ним лихо приключилось, на весь губернаторский дом стонал и охал. Теперь в самый раз будет в Оренбурге опохмелиться.
Сзади кибитки примостился на сене хромой солдат Семёныч, денщик капитана Крылова. Его голова с потешной косичкой моталась, как у мёртвого барана. Старое, изморщенное лицо было красно, он пускал слюни и сладко спал.
- Пьяный?
- Пьяный, - улыбаясь, ответили едущие в ряд с Пустобаевым казаки. Дважды с козел кувыркался. Ну-к мы прикрутили его полотенцем к задку. Тут спокой!
- А где же добыл он вина-то? - с надеждой спросил Пустобаев.
- Да вином-то мы, слава те Христу, мало-мало запаслись, - сказал молодой казак. - Не хошь ли, дед?
- А ну дай чуток сглотнуть... Дюже башка трещит.
Могутный и широкоплечий, он приостановился, ужал в пудовую лапищу глиняную баклажку с водкой, задрал седоватую бороду и, что приняла душа, откушал.
Вот и слава богу, и развеселился. Догнал кибитку, перегнулся в седле, заглянул в лицо Крыловой, гулко прокричал:
- Вспомнил, матушка! Ей-богу, вспомнил...
- Что вспомнил-то?
- А как же, - заулыбался Пустобаев, оттопырил большой палец и с маху ткнул им в свою грудь. - Его высокопревосходительство изволили меня самолично в бороду причмокнуть.
- Да неужто? Поцеловал, что ли?
- Как есть! - ещё громче закричал Пустобаев. - Мы с ним оба-два обнявшись были. Я тверёзый, они выпитчи...
Крылова улыбнулась, а Пустобаев продолжал, вдруг похмурев лицом:
- И вот ещё что, матушка! Николаева-то нашего, сержанта-то, что с донесеньем к губернатору спосылан, нетути в Ренбурхе!
- Как так? - ахнула капитанша. - Да где же он? Неужто... к злодею угодил.
- Похоже, что так, - трезвея, подал казак голос и тяжело вздохнул.
Г л а в а V
ИЛЕЦКИЙ ГОРОДОК. ЦАРСКИЙ ЛИК. РАЗДУМЬЕ
1
Новоизбранный атаман государева войска Андрей Афанасьевич Овчинников, имея на левой руке белую повязку - знак власти, въехал с двадцатью конными казаками в Илецкий городок.
Городок расположен на возвышенном левом берегу Яика, вблизи устья реки Илека и в стороне от большого тракта на Оренбург. Кругом по яицкому левобережью тянулась всхолмленная степь. Городок обнесён земляным валом, имеющим вид неправильного четырёхугольника, а поверх вала - бревенчатый заплот с раскатами и батареями для двенадцати пушек. В крепостцу вели двое ворот, в ней помещались казармы, покои для начальства, провиантский магазин, соляная управа, несколько домов зажиточных казаков; остальная же казачья масса жила в трёхстах домишках возле вала - здесь был базар, каменная церковь, кой-какая торговля и соляные лавки.
Илецкие казаки права на рыбную ловлю не имели, занимались хлебопашеством, скотоводством, работали по добыванию соли на соляных развалах.
Местность возле городка и даже в самой крепости изрыта глубокими ямами; в некоторых из них копошились киргизы, калмыки и казаки, ломали каменную соль, огромные куски её сваливали на тачки и отвозили к штабелям. Илецкая высокого качества соль славилась издревле, ею снабжалось почти всё Приволжье.