Монах - время драконов

- Почтение Амиде Будде, - начала произносить молитву Танико. Ацуи отложил палочки и присоединился к ней.

Слуги унесли посуду, ширма отодвинулась, из-за нее выглянул Риуичи. Лицо его было бледным. В тускло освещенном коридоре он выглядел как золотая рыбка, пытающаяся рассмотреть что-то из-под толщи воды. Танико, продолжая бормотать молитву Будде, взглянула на него.

- Ты не ездил в Ясуги, дядя.

- Прости меня, Танико-сан. Я просто вспомнил, какой ты была, когда тебя привез сюда Хоригава. Повторения этого я бы не вынес.

- Поэтому, вместо того чтобы самому сказать мне, вы милостиво позволили сделать это - совершенно случайно - одному из лакеев Согамори.

- Не мучай меня, Танико-сан.

- А, оказывается, это вас мучают? Понимаю. Не стой в дверях, как испуганный фазан. Садись с нами.

Риуичи щелкнул пальцами служанке:

- Саке. - Все еще глядя виновато на Танико, он сел рядом.

- Ацуи, - сказала Танико, - иди к себе в спальню. Мне нужно кое-что обсудить с дядей.

- Почему мне нельзя слушать? Теперь я глава семьи.

Эти слова еще сильнее напомнили Танико о ее потере. Она неистово разрыдалась под печальным взглядом Риуичи. Ацуи обнял ее.

Служанка принесла горячее саке. Танико налила Риуичи и себе.

- Хорошо. Тебе тоже необходимо определить, что ты хочешь, Ацуи-тян. Ацуи не выказал недовольства, что к нему обращались как к ребенку. Оставайся и слушай. - Мальчик снова сел лицом к дяде и матери. Она повернулась к Риуичи. - Согамори просит, чтобы я отослала сына к нему. Он хочет отобрать его у меня и усыновить, сделать Такаши.

Риуичи кивнул:

- Сегодня днем я получил вызов в Рокухару. Несомненно, он звучал как приглашение. Что ты сказала секретарю Согамори?

- Я отказала. Хочу, чтобы Ацуи остался со мной. Риуичи быстро осушил еще одну чашку саке.

- Ты отказала?

- Да. Но последнее слово принадлежит Ацуи.

- Дети не принимают решений о своем будущем, - возразил Риуичи. Конечно, он захочет остаться с матерью. Но он не имеет представления о том, чего в таком случае лишится. Что ты можешь ему дать по сравнению с положением, которое он получит, став сыном Согамори?

- Кийоси дал Согамори других внуков, его младшие братья тоже живы. Почему Согамори, который имеет так много, должен отбирать у меня ребенка? По ее щекам потекли слезы.

Риуичи пожал плечами.

- Исключая покойного Кийоси, все потомки Согамори мужского пола ничем не примечательны. С другой стороны, этот мальчик - настоящий образец. Быть может, это потому, что в прежней жизни между тобой и Кийоси существовала мощная связь. Ты должна понимать, что музыкальное искусство и знание классики Ацуи просто замечательны. А его Лицо... - Риуичи отпил саке и пристально посмотрел на мальчика.

Ацуи, опустив глаза, густо покраснел. "Эту черту он унаследовал от меня", - подумала Танико. Риуичи продолжил:

- Любой, понимающий хоть что-то в физиогномике, может увидеть, что у Ацуи лицо человека, призванного занять высокое положение в империи. Даже в таком юном возрасте он затмевает остальных отпрысков Согамори во всем. Это не могло ускользнуть от тебя, Танико. Можешь быть уверена, что сам Согамори прекрасно понимает это.

Танико повернулась к мальчику.

- Ацуи-тян, то, что говорит твой дядя, правда. Ты можешь стать важным членом самого могущественного клана в стране. Если ты останешься здесь, ты станешь простым мальчиком без отца, частью довольно непримечательной провинциальной семьи.

- Я хочу остаться с тобой, мама, - мгновенно заявил Ацуи, - Я люблю тебя, ты любишь меня. Я боюсь господина Согамори. Говорят, что он груб и что у него скверный характер. Я не хочу жить в Рокухаре. Мне не нравится Рокухара.

- Это не детский лепет, - сказала Танико. - Мальчик чудесно понимает, о чем говорит.

- Мы не смеем не повиноваться господину Согамори, - пробормотал Риуичи.

- Если Согамори может отобрать от нас ребенка, он может отобрать у нас все.

Эта мысль заставила Риуичи насупиться.

- Но я ничего не могу сделать. Что я могу сказать господину Согамори завтра в Рокухаре?

- Ты самурай, дядя, такой же, как и он. Можешь сказать ему все как есть и позволить самому решать. Когда пойдешь в Рокухару, передай Согамори, что мальчик не хочет уходить к нему, а мать не хочет его отсылать.

- Безумие.

- Дядя-сан, - сказала Танико, вновь залившись слезами, - мой защитник мертв. Только ты можешь постоять за меня. Если ты не сделаешь этого, я пропала.

Риуичи встал, качая головой.

- Я сделаю все, что смогу. Выпей еще саке. Это поможет тебе заснуть.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Жарким утром Риуичи отправился в Рокухару. Потея и дрожа, он в одиночестве сидел в повозке, непрерывно обмахиваясь веером. Его сопровождали шесть всадников с оружием, но их присутствие не могло заставить Риуичи чувствовать себя в большей безопасности. Быть может, он направлялся к собственной смерти. На что еще можно рассчитывать, не подчинившись приказу господина Согамори, который мог раздавить его, как небрежно поставленная сандалия - муравья?

Рокухара был великолепным и пугающим одновременно. Три его главные башни, увенчанные гордыми красными знаменами Такаши, возвышались надо всем вокруг. Риуичи увидел их, как только его повозка пересекла мост Годзо. Внешняя стена с башнями, крытыми черепицей, была выше стены, окружающей императорский дворец. Стены окаймляли обширный парк, ограниченный четырьмя улицами. Три потока, отведенные от реки Камо, питали широкий крепостной ров и бежали через парк по руслам, уложенным тщательно отобранной галькой, под крошечными декоративными мостиками. Внутренние стены разделяли землю на парадные плацы, сады и посыпанные гравием Дворы. Главным зданиями Рокухары были внушительные строения в китайском стиле, крытые зеленой и красной черепицей. Среди них стояли буддистский храм, алтарь синто и множество конюшен.

Твердыня Такаши располагалась за рекой Камо, вне изначальных границ Хэйан Кё, за городской стеной. Земля была дарована деду Согамори после его победы над пиратами во Внутреннем море. В те дни имение Такаши находилось в сельской местности. С течением лет, с каждым новым завоеванием власти и богатства крепость разрасталась, подобно коралловому рифу, поднимающемуся из моря. В то же время столица тянулась на восток, и сейчас Рокухара была окружена бесчисленным множеством более мелких домов, как черная скала в быстрой реке.