Страница 73 из 167
Спустя 30 лет мне довелось стать одним из тех, кто готовил совещания и встречи "братских партий", участвовал в официальных переговорах и беседах тет-а-тет, сочинял, точнее, составлял декларации, заявления и прочие документы. Разумеется, не на первых ролях, поскольку не удостаивался чести быть избранным в состав Центрального Комитета или хотя бы Ревизионной комиссии. Я был, можно сказать, в "рабочем цеху МКД", зато почти всегда в эпицентре событий, имея возможность наблюдать за основными действующими лицами и составить представление о характере и масштабе этого уникального исторического явления.
В прошлом МКД было у нас предметом бесконечного славо-словия, а в первые постперестроечные годы - свирепого поношения. Теперь ему, похоже, угрожает самое худшее - забвение. Его адепты и поклонники устали защищаться от обвинений в "мировом коммунистическом заговоре", все еще не оправились от сокрушительного поражения, каким явились для МКД распад Советского Союза и социалистического содружества, исчезновение КПСС, которую не способна заменить КПРФ, трансформация коммунистических партий стран Центральной и Восточной Европы в социал-демократические. Они рады, что средства массовой информации больше не будоражат эти болезненные для них сюжеты, что их хотя бы на время оставили в покое.
А воинственные противники коммунизма поостыли - не потому, что к нему подобрели, а потому, что не видят в нем прежней опасности, и по-своему правы. Если компартии отдельных стран, оправляясь после разгрома, начинают возрождаться в новом обличье и даже кое-где возвращаться к власти, то мировой коммунизм, т.е. солидарность и организационное единство компартий, превращавшие их в глобальную силу, не уступавшую иной великой державе, почил в бозе. По крайней мере в данный момент.
Подойдя к МКД без политической предвзятости, следует признать, что никогда до него история не знала движения, в такой степени возвышавшегося над государствами и границами. Даже вселенские церкви, не говоря уж о масонских ложах, братстве сенсимонистов и других покушениях на глобальное объединение человеческой массы, не добивались, чтобы преданность интернациональной идее в такой мере ставилась выше лояльности к своему отечеству. В последнее время раскрываются все новые факты о людях, которые с опасностью для жизни вели разведывательную работу в пользу Советского Союза, притом не из-за денег, а из идейных побуждений. Среди них были и нечлены компартий, просто антифашисты, считавшие, что только так они могут приблизить разгром нацизма. Но миллионы коммунистов воодушевлялись чеканной формулой Маркса "Пролетариат не имеет отечества, а завоюет он весь мир" и видели в Октябре зарю новой эры. Верили в это и сами большевики, считавшие, что революция распространится по Европе и миру, стирая границы и объединяя народы на строительстве новой, разумной и справедливой жизни.
Эрозия началась уже в предвоенные годы, когда стало ясно, что вместо глобальной социалистической революции грядет глобальная же националистическая война. Сталину пришлось пожертвовать Коминтерном, обменяв его на антигитлеровскую коалицию. Конечно, он рассчитывал перехитрить Черчилля, будучи уверен, что компартии все равно останутся под контролем Москвы, в сфере ее идейного притяжения как "Мекки коммунизма", лишь формально превратятся из батальонов всемирной армии труда в национальные партии, чтобы пробиться к власти (не получилось революционным путем - попробуем парламентским!). Первые послевоенные годы, казалось, подтверждали подобные расчеты. На Востоке Мао Цзэдун привел в социалистический лагерь пятую часть человечества. На Западе Тольятти и Торез, хотя и вытесненные из правительств, превратили свои партии в неотъемлемый элемент парламентской системы. Число официально зарегистрированных членов компартий перевалило за 50 миллионов. Сюда следует добавить так называемых революционных демократов в странах Африки и Латинской Америки, которые не штудировали "Капитала", но видели в Кремле штаб мировой революции, обращались к нему за советом, деньгами и оружием - этого было достаточно, чтобы числить их в "резерве МКД".
К наращиванию мощи отдельных отрядов добавилась небывалая степень сплоченности движения. Как ни странно, этому способствовала смерть Сталина. Победа в войне вознесла его на вершину международной популярности, но не как вождя трудящихся всего мира, а как главу государства, сыгравшего решающую роль в разгроме фашизма, как одного из лидеров "большой тройки". Начатое с первых сражений "холодной войны" массированное разоблачение тоталитаризма в СССР поставило западные партии перед угрозой лишиться поддержки интеллигенции. Уход Сталина снял эту проблему, а XX съезд породил надежду на то, что первая страна социализма станет и образцовой демократией. С другой стороны, Пекин еще сохранял по инерции пиетет к Москве как к центру мировой революции, а Мао Цзэдун не вступил в соперничество за освободившееся место главного коммуниста планеты. Совпадение благоприятных обстоятельств сделало возможным созыв в 1957 и 1960 годах международных совещаний коммунистических и рабочих партий и принятие общих итоговых документов, Декларации и Заявления, претендовавших сыграть роль нового Комманифеста. Увы, разгоравшийся советско-китайский спор обесценил этот успех и перечеркнул формулу основоположников, ввергнув их последователей в уныние: о каком единении пролетариата всех стран можно было говорить после вооруженного столкновения двух великих коммунистических держав на Даманском. Только после ухода Мао и отстранения от власти Хрущева оказалось возможным предпринять еще одну, третью попытку сплочения компартий, и брежневское руководство КПСС этим воспользовалось.
Я вовсе не собираюсь превращать свои воспоминания в монографию по истории МКД. Эта справка была нужна только для того, чтобы подвести к началу событий, в которых мне пришлось принять участие. Строго говоря, МКД находилось в полном "ведении" Международного отдела ЦК КПСС. Но поскольку наш отдел "ведал" связями с социалистическими странами, а компартии этих стран признавались за авангардный отряд МКД, занимались им оба международных отдела совместно. Впрочем, наш был скорее в пристяжных. Для "пономаревцев" "укрепление МКД", под которым подразумевалось управление им, было главным делом. Для нас на первом месте стояла мировая система социализма, а уж потом МКД.
В обычные времена каждый отдел жил своими заботами, лишь изредка требовалось согласовать с соседями какую-нибудь акцию. Такая потребность возрастала в дни проведения съездов КПСС или праздничных годовщин (50-летие Советской власти, 30-летний юбилей Победы в Отечественной войне и др.), когда все флаги были в гости к нам, надо было синхронизировать работу многочисленных служб приема гостей. Ну и, наконец, пик сотрудничества международных отделов наступал в периоды подготовки и проведения совещаний компартий. Для этой цели решением ЦК или просто по рабочей договоренности двух секретарей создавалась общая команда, в задачу которой входили подготовка проектов заключительных документов и их согласование на двусторонних и многосторонних подготовительных встречах. От нас, кроме меня, в группу входили консультанты - Н.В. Шишлин, Р.П. Федоров, Ю.А. Мушкатеров, Н.П. Коликов, от международников - В.В. Загладин, Ю.А. Жилин, В.В. Собакин, А. Ермонский, Б. Пышков и другие. Непосредственное руководство этим смешанным коллективом лежало на Пономареве. Бывший в свое время не то помощником, не то секретарем Георгия Димитрова, он ощущал себя хранителем традиций Коминтерна и ревниво оберегал эту привилегию.
Другой сферой "совместного ведения" двух отделов была передача материальной и финансовой помощи зарубежным партиям и близким нам по духу международным общественным организациям.
Вашингтон и его союзники инспирировали создание мощного правозащитного движения, направленного острием против социалистической системы, на что Москва и ее партнеры ответили движением мирозащитным. Было бы явным упрощением видеть в том и другом всего лишь происки ЦРУ и КГБ, массовую агентуру спецслужб и орудия двух сторон на пропагандистско-информационном фронте "холодной войны". В каждом из них по зову совести участвовали миллионы людей. Конгрессы в защиту мира собирали цвет интеллигенции того времени, коммунистам не всегда и не просто давалось проводить их под свою диктовку, приходилось идти на уступки и компромиссы, с годами все менее для себя приемлемые. Вероятно, в этом одна из причин того, что советское руководство где-то в конце 60 - начале 70-х годов пришло к выводу, что игра не стоит свеч. Место "комитетов защиты мира" заняли "общества дружбы с зарубежными странами"; от ТАССа отпочковалось агентство печати "Новости" с задачей нести в мир марксистско-ленинское просвещение; на смену газете компартий "За прочный мир, за народную демократию" пришел журнал "Проблемы мира и социализма". Изменились формы и методы, сохранилась инфраструктура пропаганды на зарубеж. А придаваемое ей значение было подчеркнуто созданием еще одного международного отдела ЦК КПСС внешнеполитической информации, возглавленного сначала Л.М. Замятиным, потом С.В. Червоненко.