Страница 96 из 109
– Денис, – окликнула меня Лариса, когда я уже одной ногой ступил за порог, и знаками показала, чтобы задержался. Она в этот момент разговаривала по телефону, причем, с кем-то важным. Это всегда можно было угадать по ее личику: оно всякий раз принимало слегка испуганное выражение, когда на линии был какой-нибудь небожитель.
Лариса нажала на кнопку на телефоне, заблокировав звук.
– Павел Сергеевич Гордеев, следователь по особо важным делам городской прокуратуры, – лаконично доложила она. – Сегодня утром ты с ним разговаривал. Желает встретиться.
Я недовольно поморщился. Перспектива посещения Дома Мятлевых [31] меня совсем не прельщала.
Но, как оказалось, мои опасения были напрасны. Никто вызывать меня на Исаакиевскую не собирался. К моему облегчению Гордеев пожелал сам наведаться в гости.
Он объявился уже через сорок минут. И сразу напрочь разбил сложившийся у меня в воображении стереотип «важняка» горпрокуратуры. Я ожидал увидеть этакого строгого дядю лет сорока, с ледяным проницательным взглядом, усами, портфелем и устало-кислым выражением лица. Но дверь распахнулась, и… к моему столу с широкой улыбкой на устах направился спортивного вида длинноволосый молодой человек приблизительно одного со мной возраста. Вместо строгого костюма на нем были потертые джинсы и дешевенький джемпер. А портфеля не было вовсе. Не было даже папки. Не было даже пакета!
– Добрый день.
– Не такой уж и добрый. Привет. – У него было крепкое рукопожатие. И от него пахло дешевым дезодорантом. – Где только ни довелось побывать, а вот на телевидении впервые, – сообщил он.
– Ну, и как впечатления?
– Признаться, ожидал увидеть совершенно иную картину.
– Хм… Приблизительно представляю, какую: по всем углам горы аппаратуры… рабочий беспорядок и неистребимая пыль… все куда-то бегут, все куда-то спешат. Так?
Он рассмеялся и согласно кивнул:
– Именно так. А у вас самый обычный офис.
– Вы разочарованы?
– Отчасти, – честно признался он.
– Ну-у-у… это же только фасад, – успокоил я его. – Наверху, в жилых помещениях нашего замка, цветы и гобелены, вышколенная прислуга и камерные миниатюры Вивальди. А в подвалах стонут истерзанные жестокими пытками узники. Между прочим, если есть время, могу сводить на экскурсию.
Гордеев вздохнул.
– Вот со временем, к сожалению, проблемы. – И сразу перешел к делу: – Я ведь еще не выразил вам благодарность за то, что сегодня вы поступили очень порядочно и разумно.
Я состроил на лице удивленную мину: мол, о чем это вы? Если о том, что сообщил вам о письме Нумератора, так как же еще я должен был поступить?
– Многие из ваших коллег, завладев такой информацией, сломя голову кинулись бы отыскивать труп, думая лишь о том, что заполучат сейчас эксклюзив, да еще и сенсацию. И плевать им на всех остальных, в том числе, и на тех, кому эта мертвая девочка нужна в первую очередь для скорейшего разоблачения маньяка. Или я не прав?
– В корне не правы, – покачал я головой. И продолжил, постаравшись приправить свой тон доброй порцией корпоративной обиды: – Любой мой коллега, завладев такой информацией, поступил бы точно так же, как я: сначала сообщил бы в прокуратуру, а только потом и сам поспешил к месту событий. О каком эксклюзиве может быть речь, когда в городе бесчинствует монстр! Или мы не люди?!!
– Извините, – смутился Гордеев. – Неудачный дебют разговора. Сменим тему?
– Ага, – кивнул я охотно.
– Меня, собственно, больше всего интересует вот что, Денис Дмитриевич. Скажите, сегодняшнее сообщение от маньяка, оно первое?
– Второе. – Я не собирался делать из этого секрета и даже минут за пятнадцать до приезда Гордеева попросил Ларису распечатать несколько экземпляров письма. Именно для гостя из прокуратуры. Вот сейчас я и протянул ему папочку с этими экземплярами. – Это вам.
– Спасибо, – поблагодарил он, жадно вытаскивая из тесной папочки ее содержимое. Потом очень внимательно и, как мне показалось, несколько раз прочитал текст сообщения. Потом аккуратно засунул листы бумаги обратно и только тогда вынес емкий вердикт: —Занятно.
– Чего же занятного? – усмехнулся я. – Разве только то, что это письмо поможет при составлении более детального психологического портрета подонка.
Он посмотрел на меня, по-моему, с уважением.
– А это уже немало. Вы-то сами еще не пытались составить подобный портрет?
«Может быть, Котляров и пытался. Надо будет спросить», – подумал я, а вслух произнес:
– Маловато пока материала у нас для портрета. Отметили только, что он, гад, образованный. Кроме того, дерзкий и непредсказуемый.
Гордеев кивнул:
– Как и большинство ему подобных. – И поразил меня своей проницательностью: – Когда вы получили первое сообщение, наверное, решили, что это чей-нибудь розыгрыш?
А ведь в какое-то время, и правда, мы всерьез были готовы принять эту версию за основную!
– Именно так и решили, – покривил я душой, дабы следак не докучал мне упреками типа: «А почему же сразу не сообщили нам о первом письме?»
И, не вдаваясь в подробности, рассказал об интернет-кафе «Паутина», откуда были отправлены оба сообщения.
Признаться, я опасался, что Гордеев примется расспрашивать о том, каким образом была вычислена эта «Паутина». Но «важняк» горпрокуратуры был человеком искушенным и неудобных вопросов тактично касаться не стал. Знал, конечно, что все равно на них не отвечу.
Вместо этого он, отхлебнув из чашечки кофе, поинтересовался «Объектом насилия». Точнее, безопасностью Василисы и Ольги, которым непосредственно угрожает маньяк.
– Денис Дмитриевич, не беспокойно за девочек? Я закрыл глаза и поглубже откинулся на спинку рабочего кресла. Спинка мягко просела назад.
Беспокойно. Еще как беспокойно! Сначала это касалось одной Василисы. После первого письма Нумератора к ней присоединилась и Ольга.
– У девочек надежная охрана, – сказал я, подумав при этом: «А не самоуспокоение ли это, про надежную охрану? Кто его знает, этого маньяка, что он из себя представляет? И какой сюрприз способен преподнести – вдруг такой, от которого не уберегут никакие телохранители?»