Страница 52 из 109
Никому она была не нужна и на темных безлюдных улочках сначала Крестовского острова, а потом Петроградки.
Правда, за пределами ЦПКиО шансы нарваться на неприятности, казалось, сразу же возросли на порядок. После того, как остался позади Тучков мост, в первые двадцать минут были встречены три очень перспективные компании.
Но первая оказалась значительно разбавлена девушками, и попытавшегося было увязаться за Василисой подвыпившего юношу тут же решительно вернули обществу:
– Юра! Юра, блин!!! Бы-стро!!! Сюда!
Микрофон, установленный рядом с камерой в сумочке, отчетливо принял:
– А слабо с нами, крошка?
– На хрена? – спокойно отреагировала Василиса.
– Оттопыримся.
– У меня есть, с кем оттопыриваться.
– Что, прямо сейчас? – По тону этого кобелька отчетливо ощущалось, что, увязавшись за яркой девицей с лиловыми волосами, он ни на что, в общем-то, и не рассчитывал. Просто сработал инстинкт.
– Юр-ка, ядрит твою!!! Чего сказано?!! Бы-стра сюда!!!
– Иди, Юра. Зовут же. – Василиса наконец развернула сумочку так, что в кадр попала рожица этого мальчика.
«Не красавец. Субтильный и рыженький, как братья Гримм. Лет восемнадцати, не старше, – определил я. – Ни на насильника, ни на разбойника не похож. Без перспектив!»
– Юр-ка!!! Мы уходим!!!
– Давай, крошка. – В кадр это не попало, но, кажется, рыжий нахал протянул лапу и разворошил моей подруге прическу. – Удачно добраться. Не напорись на Нумератора. Пойду я… Бы-ли-и-ин!!! Заклюют теперь, гарпии!
– Юр-ка!!! Схлопочешь!!!
Вторая компания – да и не компания вовсе, просто трое парней, – встретив Васюту, повела себя более чем странно. Здоровенные лбы ярко – бандитской наружности, казалось бы, ни за что не пройдут мимо одинокой девчонки, каким-то немыслимым ветром занесенной на ночную пустынную улицу.
Но парни просто молча посторонились, галантно пропустив мимо себя Василису на узеньком тротуаре, и поспешили своей дорогой.
Девочка с едко – лиловыми волосами – своей.
Отчетливо процедив в микрофон:
– Импотенты!
Я рассмеялся и откинул на сотовом крышечку…
– Соскучился, зайка?
– Чем ты этих жлобов напугала?
– М-м-м… – задумалась, как бы половчее ответить, Васюта. – Я их не напугала. Им просто не до меня. По-моему, они сейчас на работе. Идут на дело. Или кого-нибудь убивать, или совершать налет на квартиру. Ты бы видел их хари!
– Я видел.
– Нет, зайка, ничего ты не видел. Камера такое не передаст.
Мимо проехал ментовский «Жигуль». Не остановился.
Следом за «Жигулем» – большой внедорожник.
– Вроде бы, чуть притормозили, – обиженным тоном сообщила Василиса, – и поехали дальше. Я им не понравилась. Уродина я для них! Малолетка! Пи-да-ра-сы!!!
На этот раз я не рассмеялся. Я расхохотался. Все, кто находился в монтажке, удивленно повернулись ко мне.
– Не бери в голову, детка.
– Как это не бери, если я с этой работой наживу комплекс неполноценности! До связи, Денис.
– До какой связи?
– Ну не до половой же! До телефонной. Пока!
«Комплекс неполноценности – это еще не страшно, – подумал я, убирая трубку в карман. – Как бы не заработать манию преследования. Да и вообще не испортить характер».
– Чего она? – поинтересовался оставшийся на ночь по случаю премьеры «Объекта насилия» Никита.
– Комплексует, что никто не хочет ее насиловать.
– Вот беда! – Программный выпускающий скорчил комичную мину. – И меня не хотят. Все брожу по ночам, жду: ну кто же, когда же?! А всем начхать! И ничего, не расстраиваюсь, сплю спокойно…
– Погоди, Никита, – перебил я и кивнул на монитор, на который выводилась картинка с камеры Квачкова. – Про изнасилования попозже. По-моему, что-то наклевывается.
Их было пятеро – крепко поддатых мужиков средних лет и, как мне показалось, некой южной национальности. Возможно, еще полминуты назад они куда-то направлялись, перед ними стояла какая-то цель – скажем, избежав встречи с милицией, добраться до дома.
Так было полминуты назад. Но планы вдруг изменились. Все пятеро напряженно застыли на месте. Дружно уставились в одну сторону. Пытались разглядеть, кто это там такой синеволосый так бодро цокает каблучками по противоположной стороне улицы.
Вот она, наша премьера; вот он, наш первый эфир!
Или все-таки нет?
– По моей команде сразу заставку, – напомнил я и вызвал по селектору Ольгу, тоже ночевавшую на работе, в своей маленькой келье. – Разбудил?
– М-м-м… Чего там, Забродин?
– Будь готова.
– Всегда готова. Компьютер работает… Ага, вижу!
– Не забудь включить микрофон…
Из динамиков громкой связи по всему офису разнеслось запущенное Никитой «Внимание! Даем прямое включение „Объекта насилия“! Всем службам! Выходим в эфир…»
От группы отделился один человек и нетвердой походкой направился через улицу.
«Вроде бы, ничего общего, – подумал я, внимательно наблюдая за ним, – и все-таки он идет сейчас точно так же, как бегают иные собаки – те, у которых задница опережает перёд. Бочком».
Пьяный, не пьяный, бочком, не бочком, но этот тин проложил свой курс точно.
«Если не собьется, если устоит на ногах, и его не занесет в сторону, – прикинул я, – то через несколько секунд окажется как раз на пути Василисы.
На том хороший вечер для него и закончится».
Зазвонил телефон, и я, не отрывая взгляда от монитора, нашарил трубку.
– Слушаю, Сема.
– Это не Сема, это Олег. Семен снимает. Будет сюжет?
– Наверное, да. Оставайся на связи. И ближе не подъезжайте, чтобы не спугнуть. Притормозите.
– Уже.
Василиса тоже притормозила. Сделала несколько робких шажков вперед и остановилась окончательно. В экстерьерную камеру она сейчас смотрелась просто великолепно! Ни дать, ни взять, вусмерть перепуганная овечка.
Ну просто скованная страхом!
Как бы, окажись в такой ситуации, поступила любая более или менее хладнокровная девушка? Скинула бы туфельки и, не искушая судьбу, рванула бы наутек – пьяные не догонят.
Девочка с едко – лиловыми волосами лишь прижалась спиной к стене дома. И покорно ждала своей участи.