Страница 50 из 109
Сидя на своем «электрическом стуле» в монтажке, я вот уже битый час неотрывно наблюдал по монитору за тем, как девочка с едко – лиловыми волосами, в оранжевом топике, в модных джинсах, подметающих клешами землю, и с розовой сумочкой на плече не спеша рассекает по почти безлюдному и, кажется, абсолютно бесперспективному ЦПКиО.
Любители бега трусцой, влюбленные парочки, невесть каким ветром занесенная в парк почти в полночь мамаша с ребенком – вот, пожалуй, и все интересное, что за время охоты повстречалось на пути нашей съемочной группе. Ни алкашей, ни хулиганов, ни сексуально озабоченных отроков с юношескими прыщами и худосочными членами. Никого хоть немного способного на насилие.
Короче, по этому показателю Центральный парк культуры и отдыха Санкт-Петербурга от Центрального парка Нью-Йорка значительно отставал.
Скукотища российская, блин!
Которую в начале второго часа гуляния немного развеяли местные мусора.
Их серый «уазик» медленно двигался по аллее навстречу Василисе, и когда я увидел его на экране, сразу решил: «Уж эти-то мимо ни за что не проедут. Ведь потом не простят себе, что даже не предприняли попытки завязать знакомство с такой яркой девицей, выклянчить у нее номерок телефона. Обязательно притормозят. Начнут с банального замечания, что „негоже одиноким красавицам гулять в таких опасных местах в столь поздний час“. Потом последует предложение довезти…»
Они аккуратно проехали мимо!!!
А притормозили-то как раз возле Васютиного эскорта – Олега и Семы, с праздным видом сопровождающих девочку с едко – лиловыми волосами на расстоянии приблизительно в сотню шагов. Данила бороздил влажные травы чуть в стороне и на глаза ментам не попался.
– Старший сержант Панасюк. – Размытым силуэтом (этаким фантомом) из «уазика» выбрался здоровенный детина, сразу полностью закрыв весь обзор видеокамере. – Документы, пожалуйста.
Я перевел взгляд на соседний монитор – тот, на который поступал видеосигнал от Василисы. Не заметив, что произошла задержка, она, как ни в чем не бывало, продолжала двигать костями вперед.
Я откинул крышечку своего телефона. И улыбнулся, вспомнив, что сегодня по случаю первого рабочего дня преподнес девочке с едко – лиловыми волосами новенький сотовый.
Первое, что она сделала – это обрадовалась.
Второе – сфотографировала меня в моем кабинете. При плохом освещении.
Третье – умело настроила подарок так, что когда звонок от меня, на дисплее появляется рожа какого-то старика, серая и испещренная морщинами. В общем, такая, какая у меня будет лет через двадцать.
Вот и настал момент нарисоваться в Василисином сотовом старику Денису Дмитриевичу Забродину.
– Зайка, привет. Соскучился?
– Притормози, – буркнул я. – И оглянись.
На экране было видно, что Василиса послушно исполнила приказание – четко выполнила команду «кругом». Потом ухмыльнулась в трубку.
– Легавые. Я-то уж думала, они докопаются до меня. А оно вон как!
– …Телевидение?!! – тем временем словно специально чуть ли не в самый микрофон, закрепленный на воротнике рубашки Семена, удивленно гудел старший сержант. – А чего в темноте-то здесь наснимаете?!! И где оборудование?
Зашелестел полиэтилен, на экране монитора мелькнуло несколько бликов – Квачков демонстрировал Панасюку спрятанную в пакет видеокамеру:
– Смотрите НРТ? Слышали про «Объект насилия»?
– Гу-у-у!!! – восторженно прореагировал старший сержант. – Э-т-та что ж получается? Я сейчас в прямом эфире?
– Нет, – разочаровал стража правопорядка Семен. – В эфир выйдем только когда к нашей девочке прицепится какая-нибудь мразь.
– Вон к той девчушке-то? – Панасюк чуть отступил, наконец дал обзор камере, и в ее объектив сразу попала терпеливо дожидавшаяся в отдалении Василиса. – То-то мы удивились, одна ночью разгуливает. А потом глядим, какие-то тины ее пасут. Ну… то есть вы, значит. А ну как, думаем, чего бы плохого не вышло. Ну… сами знаете, как это, одиноких девчушек…
– Нет, мы не знаем, – перебил словоохотливого мента Квачков.
Старший сержант несколько раз гулко гугукнул – продемонстрировал, что понял иронию. И констатировал очевидное:
– Ишь, ждет, красавица.
– А куда денется? Ну, мы пойдем.
И в этот момент к разговору подключился еще один мент. Скорее всего, он стоял рядом с самого начала, вот только ни разу не попал в объектив.
Впрочем, не попадал и сейчас.
Только голос.
Приятный чуть сипловатый баритон (от такого у старых дев млеют сердца и промокают трусики), правда, заметно испорченный переизбытком едкой иронии.
– Идите, конечно! Гуляйте! Вечер чудесный! Вот только, заверяю вас, уважаемые… ничего здесь не нагуляете; ничего здесь не наснимаете. Ни насильников, ни грабителей, ни хулиганов. Катаемся по парку… как бы… уже два часа, никого такого не видели. Парочки да спортсмены. Рыбачки на берегу, собачники по кустам. А для шантрапы да бандитов погодка… как бы… не та!
– Дождь закончился два часа назад, – вступил в разговор молчавший доселе Олег.
– Если бы он… как бы… утром закончился, уже днем по случаю… – мент, претендуя на оригинальность, так и поставил неправильно ударение: на предпоследнем слоге, – …по случаю субботы здесь была бы прорва народу. И кое-кто фестивалил бы до утра. Под пивко да под водочку. А кто и под героинчик. Гремели бы петарды, трещали бы презики, выяснялись бы отношения. Одни бы оттягивались. Другие… как бы… кружили вокруг и высматривали, чем поживиться; кто пьяный, кто просто… как бы… раззява; у кого сумочку тырнуть, у кого телефончик. Короче, без работы бы мы не сидели. Вы бы… как бы… думаю, тоже. Нашли бы на жопу себе приключений. Но сегодня, уж извините, клева нет. И неоткуда ему… как бы… взяться. Все ваши и наши клиенты сейчас… как бы… в городе, поближе к кабакам и ночным клубам. Вот туда и отправляйтесь, если хотите. А не хотите, так гуляйте хоть до утра! Никто… как бы… не запрещает.
Гулять до утра без надежды на результат даже в такую чудесную теплую ночь никого не прельщало. И я не удивился, когда уже через несколько секунд в монтажке зазвонил городской телефон. Можно было не гадать, кто звонит.