Страница 42 из 109
– Завтра утром сходишь на рынок, – распорядился Эйдельман, выводя в блокнотике очертания Василисиного подбородка, – запасешься топиками и джинсами.
– Хорошо. – Будущая звезда «Объекта насилия» послушно кивнула в ответ своей едко – лиловой прической.
– Зачем тратить бабло? Могу поделиться своими. И топиками, и джинсами, – Ольга оторвалась от компьютера, смерила мою боевую подругу придирчивым взглядом. – У меня этого добра, как в «Секонд-хэнде». Полная раскладушка. А размеры, похоже, у нас одинаковые.
– Хорошо.
– После рынка сделаешь пирсинг. – Нарисовав подбородок, Эйдельман приступил к левому глазу. – Найдешь тату-салон…
– Я дам адрес, – опять встряла Ольга.
– Хорошо.
– Там же и парикмахерская. Перекрасишься в светлый цвет.
– Хорошо.
– Чего хорошего-то?!! – не выдержал я. Болтовня раздражала. Ко всему прочему, под конец дня опять разболелись отбитые почки. Вряд ли это могло благоприятно сказаться на моем настроении. – Вот послезавтра угробит тебя Нумератор, что тогда скажешь?!! Тоже «хорошо»?!! В общем, так: насчет рынка не возражаю; насчет пирсинга тоже. Но пока никаких парикмахерских. Сменишь масть после первого эфира, – посмотрел я на Василису.
– Хорошо, – улыбнулась она и сразила всех элементарным вопросом, который мы все совершенно упустили из виду. – Если я буду в топике, то куда спрячу камеру?
Проклятье! И правда, куда?!!
Призвав на подмогу оператора и видеоинженера, мы решали эту проблему два с лишним часа. Ольга притащила из кельи свою сумочку и, проявив завидную щедрость, отдала ее в жертву!
– А, дырявьте! Она все равно уже старая. Давно собиралась ее поменять.
Видеоинженер, вооружившись канцелярским ножом, отверткой и суперклеем, принялся колдовать над сумочкой. Установил в ней скрытую камеру, GPRS и «Packet Video».
Никите и мне не понравилось. Оператору – тоже.
Выражаясь сквозь зубы, видеоинженер все переделал.
На сей раз не понравилось Василисе.
– Вы что, считаете, что я буду таскать эту сумку в руке? Вообще-то, она должна находиться под мышкой. – Василиса повесила сумочку на плечо, прижала локтем и принялась разгуливать по кабинету. Все с глупым видом наблюдали за ней. – Видите, в таком положении видеокамера направлена в небо. Переделайте!
На этот раз видеоинженер не стесняясь в эпитетах выражался уже не сквозь зубы.
Мы, привычные, внимания на это не обращали. Ольга стучала по клавишам.
Эйдельман неумело рисовал Василису. Никита курил.
Данила с Олегом, наверное, про себя удивлялись: «Сколько мороки из-за какой-то видеокамеры!» В десять вечера мне позвонил Котляров.
– Ну и волну же вы подняли! – довольным тоном произнес он. – В смысле, ваш НРТ. Про маньяка сегодня не говорит только немой. Сообщения о нем по всем каналам, даже по федеральным. У тебя хоть включен телевизор?
– Нет. У меня совещание. – Я скосил взгляд на видеоинженера, азартно ковырявшего в Ольгиной сумке очередную дырку для видеокамеры. – А чего там по ящику?
– Ничего интересного. Глупые домыслы, пустые советы быть осторожными. Все с вашей легкой руки называют этого выродка Нумератором. А менты рвут и мечут, что произошла утечка информации, – радостно сообщил непосредственный виновник этой утечки. Вряд ли его из-за этого мучили угрызения совести.
– Все равно не удалось бы сохранить это в тайне. – Я подумал: «Пусть менты скажут спасибо, что мы не стали расписывать эти убийства со всеми подробностями, которые знали». – Появилось что-нибудь новое?
– Если даже и появилось, разнюхать это теперь будет непросто.
– И все-таки держи меня в курсе, – на прощание попросил я. И, поставив трубку на базу, принялся наблюдать за Василисой, снова разгуливающей по кабинету с сумкой под мышкой.
На этот раз камера смотрела куда положено. Будущая звезда «Объекта насилия» могла быть довольна.
Видеоинженер мог больше не материться и отправляться домой.
Следом за ним с чувством выполненного долга могли расходиться и мы.
Роли участников «Объекта насилия» были еще раз оговорены. Коррективы – внесены. Текст обращения к маньяку, над которым весь вечер трудилась Ольга, – несколько раз прочитан и утвержден.
До первого появления Василисы в неподходящих для одиноких девчонок местах оставалось ровно сорок восемь часов.