Страница 62 из 67
Березай, увидев, что Блэйд ранен, сильно толкнул его к двери и приказал:
- Жди на улице.
Блэйд, морщась от боли, кивнул и выскочил за дверь.
Сидя на корточках за металлической лестницей, Джексон недоумевал, почему это расслаблявшиеся на антресолях братки не реагируют на такой шум. Сверху доносилась воровская музыка, которую постоянно передавало «Радио Гарсон». И тут, словно в ответ на его безмолвный вопрос, фанерная дверь антресолей распахнулась и оттуда раздались выстрелы. Стоявшие посередине ангара рейнджеры, услышав стук распахивающейся двери, профессионально раскатились по полу в разные стороны, и ни один из выстрелов не достиг цели.
Тихоня, оказавшись за штабелем видеомагнитофонов, нос к носу столкнулся с лежавшим там Жиганом. Жиган от неожиданности открыл рот, и Тихоня, воспользовавшись этим, схватил его за нижнюю челюсть и рванул, выдернув ее из суставов.
Глаза Жигана выпучились, он выронил пистолет и потянулся руками к лицу. Но Тихоня для начала сильно врезал из положения лежа по его неестественно вывернутой чавке, а в довершение схватил Жигана за голову и небрежно вертанул ее. Теперь Жиган, лежа на животе, смотрел неподвижными глазами в потолок При жизни такой ловкий трюк у него ни за что бы не получился.
Березай и Глухарь, увернувшись от первых выстрелов сверху, открыли ответный огонь, и двое блатных стрелков, рискнувшие открыть тайну антресолей, гремя, скатились по железной лестнице вниз.
Тут же в распахнутую под потолком дверь полетели две гранаты.
Березай попал точно в дверь, и было слышно, как граната катится по дощатому настилу антресолей. А Глухарь промахнулся, но его граната, ударившись о стенку, упала вниз и больно стукнула по голове Джексона, прятавшегося за лестницей. Он зашипел от боли и стал машинально тереть шишку, бессмысленно глядя на лежавшую перед ним гранату.
А когда понял, что именно ударило его по репе, было уже поздно.
Обе гранаты взорвались практически одновременно. С антресолей послышались крики, взрывом сорвало несколько листов фанеры, из которой были сделаны стены этого скворечника, а из образовавшейся бреши вывалился труп. Падая, он ударился о штабель видиков, за которым лежал Тихоня, и видики рухнули прямо на Тихоню, который тут же начал нецензурно ругаться.
Граната, взорвавшаяся под носом у Джексона, сильно испортила его внешность, и Джексон теперь выглядел так, будто побывал в руках маньяка, вооруженного зазубренным молотком для отбивания мяса.
Стало тихо.
Вдруг сверху послышался голос:
- Все, начальники, сдаюсь! Только не стреляйте!
И на верхней ступеньке железной лестницы показался браток с поднятыми руками. Когда он увидел вовсе не ментов - а он был уверен, что их попросту повязали, - его лицо вытянулось. Березай и Глухарь засмеялись, и в этом смехе для отморозка, решившего сдаться, не было ничего хорошего.
Глухарь, оглянувшись на Березая, указал на братка пистолетом и громко сказал:
- Он принял нас за ментов! - и, снова повернувшись к стоявшему с поднятыми руками братку, продолжил: - Тебе менты сейчас были бы за счастье! Ты ошибся, урод.
И дважды выстрелил.
Браток застонал и рухнул с лестницы прямо на труп Джексона.
В это время из-под груды видиков с шумом и руганью выбрался Тихоня. Осмотревшись, он спросил:
- Ну что, все, что ли? - и стал отряхиваться. Оглянувшись, Березай ответил:
- Вроде бы все. Проверьте все углы.
И они начали осторожно обходить ангар.
Бесшумно повернув за высокую пачку древесно-стружечной плиты, Березай неожиданно увидел окровавленного братка, который, прижимая одну руку к животу, из которого текла кровь, другой рукой набирал номер на трубке.
Направив на него пистолет, Березай спросил:
- Ты Грыже звонишь?
Браток, испуганно оглянувшись на стоящего перед ним Березая, кивнул.
- Давай звони, - улыбнулся Березай, - мне как раз поговорить с ним надо.
Браток набрал номер, затем Березай отобрал у него трубку, приложил ее к уху и стал ждать. Пистолет он держал направленным на братка. Наконец на том конце раздался шорох и голос произнес:
- Я слушаю.
- Это хорошо, - отозвался Березай, - слушай, как я пристрелю последнего из тех, кто у тебя был на Салова.
И он выстрелил братку в грудь.
Тот горестно всплеснул руками, будто желая сказать «ну как же так», и повалился на спину, громко треснувшись мертвым затылком о цементный пол.
- Слышал?
- Слышал, - сдавленным от ярости голосом ответил Грыжа, - но еще не вечер, пидар поганый.
- Конечно, не вечер, - согласился Березай, - к вечеру мы вас еще где-нибудь навестим. Я еще пока не решил, где именно.
И он бросил трубку на труп невезучего братка.
Обойдя помещение, Глухарь и Тихоня вернулись к Березаю.
Тихоня нес в руке замызганную канистру.
- Живых - никого, - доложил он и, кивнув на канистру, добавил: - Растворитель. Давай?
Березай посмотрел на канистру и ответил:
- Давай. Глухарь, выпусти работяг.
- Годится, - сказал Глухарь и пошел в соседний цех.
А Тихоня, открыв канистру, начал щедро поливать растворителем все вокруг.
Выйдя на улицу, Березай увидел Блэйда, стоявшего с пистолетом, направленным на дверь.
- Все, - сказал Березай, - можешь убирать пушку. Здесь было четырнадцать уродов. Что с рукой?
Блэйд спрятал пистолет и покосился на простреленную руку.
- Ничего страшного, - ответил он, - мышцу прострелили, и все дела.
К ним подошел Глухарь и сообщил:
- Я сказал работягам, чтобы они выходили через пять минут. Только они там лыка не вяжут. Уже успели нажраться. Ладно, почуют запах, вылезут.
Дверь открылась, и из ангара вышел Тихоня. За его спиной мелькнул огонек.
- Надо уходить. Сейчас пыхнет. Я там еще бочечку с лаком нашел, так что…
И желваковский отряд особого назначения направился к проходной.
Вахтер спал с открытым ртом, и по его губам ползала муха. Когда гости проходили мимо, муха улетела, а вахтер закрыл рот. Но глаза его так и не открылись. Стоявшая под столом бутылка была пуста.
Глава шестнадцатая