Страница 26 из 33
- Как скоро, Пол? - задал он командору Сэмпсону тот же вопрос, что и в день нашего первого знакомства, когда мы стояли в ледяном склепе у гроба с медной обшивкой.
- Прямо сейчас, - ответил командор Сэмпсон, и он был мертвецки прав.
Ночью я видел во сне людей, рывших мне могилу. С тех пор этот сон преследует меня постоянно.
14
Я очнулся от нежного прикосновения. Лицо Мелисанды было в слезах и выглядело трогательным как никогда прежде. Я страстно обнял её, и безудержное единение любви поглотило нас всецело, без остатка...
Неожиданно я ощутил дьявольскую боль в паху.
- Боже всемогущий! - вскрикнул я, приподнявшись.
Нестерпимая боль разлилась по всему телу, гулом отдаваясь в голове. Огнём горело лицо. Нос ломило так, словно я прошёлся ним по непокрытым ковровой дорожкой мраморным ступеням негостеприимного бара. Моё забинтованное лицо на
- 56
поминало теперь жуткую ритуальную маску.
- Мак-Кэйб! - пронзительно закричал я, превозмогая адскую боль.
- Сэм, ради всего святого, не делай резких движений... У тебя пойдёт кровь! - пыталась меня унять Мелисанда.
- Мак-Кэйб! - яростно ревел я, не в силах встать с постели.
- Сэм, любимый, не кричи так... Тебе нельзя волноваться.
- Мак-Кэйб! - не унимался я.
На мой крик сбежались командор Сэмпсон, Джон Большая Вода и доктор Бернсайд.
Я был вне себя от ярости и бессилия. Удерживаемый командором Сэмпсоном и Большой Водой, я отчаянно вырывался в то время как доктор Бернсайд делал мне укол снотворного. Но прежде чем отключиться, я успел им сказать ещё многое.
"Ослиное дерьмо, поганый ублюдок, подлый живодёр..." - были самыми невинными словами из тех, которыми я наградил адмирала.
- Мак-Кэйба нет, - спокойно сказал командор Сэмпсон. - Он в отъезде.
Не помню сколько прошло времени, но когда я очнулся мне было уже лучше. Мелисанда находилась поблизости и казалась очень усталой. Заметив, что я проснулся, она приблизилась ко мне и улыбнулась. Я приложил палец к губам и поманил её ещё ближе. Она склонилась надо мной, касаясь своими локонами моих губ.
- Ничего не говори... - прошептал я ей в самое ухо. - Пусть думают, что я ещё не проснулся.
С помощью Мелисанды я размотал бинты и пристально осмотрел спальню. Моё внимание привлёк рельефный орнамент над самым плинтусом. Я шёпотом попросил Мелисанду перерезать ножом линию орнамента в нескольких местах. Очевидно решив, что я брежу, она посмотрела на меня с беспокойством и недоверием.
- Здесь полно "жучков", - прошипел я ей прямо в ухо, - а орнамент - это кабель. Если ты его перережешь, мы сможем нормально разговаривать, не опасаясь, что нас подслушают.
Мелисанда с готовностью выполнила мою просьбу и легла рядом, прижавшись ко мне всем телом.
- Который час? - спросил я, чтобы сориентироваться во времени, счёт которому был мною полностью утрачен.
- Около полуночи, - ответила Мелисанда, вытянув губы и поцеловав меня так крепко, что у меня снова разболелся нос.
- Сэм, - ласково сказала она, - ты самый дерзкий и неукротимый инджун из всех, кого я когда-либо встречала в жизни. Если бы адмирал Мак-Кэйб услышал всё, что ты о нём тут говорил...
- Он обязательно всё это услышит! Подслушивающие устройства записали каждое слово, можешь не сомневаться.
Мелисанда зажмурилась от страха, а я, забыв о боли, стал жадно целовать её, наслаждаясь вкусом сладкого языка. Мелисанда порывисто обняла меня бёдрами, я стал самозабвенно погружаться в её влажное лоно, как вдруг вздрогнул всем телом и отшатнулся, снова ощутив адскую боль в паху.
- Ты безумец, Сэм, - сказала Мелисанда отдышавшись. - Но я люблю тебя и обожаю каждый из всех твоих недостатков. Если хочешь, я утоплю тебя в блаженстве и самых изысканных ласках. Я могу быть твоей женой, рабыней и любов
- 57
ницей одновременно. Но никогда не соглашусь принадлежать мужчине, напрочь лишённому какой бы то ни было фантазии.
15
По мере того, как я чувствовал себя всё лучше, постепенно оправляясь от последствий вероломного хирургического вмешательства, Мелисанда относилась ко мне всё хуже. И причиной тому был мой новый облик, внешность и манеры ненавистного ей Саймона Кинкэйда, заслонившего своей призрачной тенью образ того славного Сэма Карсона, которого она так горячо полюбила при первой же встрече. Перевоплощаясь в Кинкэйда, я чувствовал как моё сознание погружается в бездонную гнетущую пустоту и как с каждым днём усиливается отчуждение, по-прежнему любимой мною Мелисанды.
- Мел? - обратился я к ней, когда мы перед сном неподвижно лежали в постели, едва прикасаясь друг к другу.
- Да, дорогой?
- Что происходит?
- Боже мой! - воскликнула она. - У тебя даже голос, как у него. Ты просто вылитый Саймон! Можешь ты хоть ненадолго стать прежним?!
- Расскажи мне о нём ещё что-нибудь, - монотонно произнёс я вместо ответа.
- Я не могу больше! Мне неприятно даже вспоминать о нём.
- Как вы познакомились? - продолжал я настаивать отрывистым тоном.
- Мы познакомились в самолёте. Ему стало плохо, а я была стюардессой.
- Почему он на тебе женился?
- Он говорил, я похожа на его мать, - грустным голосом ответила Мелисанда, откинувшись на подушки.
- Если не хочешь говорить о нём, то расскажи хоть о себе, - попросил я несколько смягчившись.
Она приподнялась на подушках и посмотрела на меня так, словно увидела впервые. Влажная пелена застилала ей глаза. Она переменила позу и придвинулась ко мне поближе. Я ощутил прежнее волнение и трепет новых ощущений. В темноте мерцающего полумрака глаза её блестели, словно звёзды в ясную ночь.
- Ты была девственницей, когда вышла замуж за Кинкэйда?
- Это так важно? - нахмурилась она.
Я промолчал.
- Я лишилась девственности, когда мне было одиннадцать лет, - печально сказала Мелисанда. - Спустя много лет, мне показалось однажды, что я забеременела, но врач обнаружил у меня кое-что похуже - фиброзную опухоль матки следствие ранней дефлорации.
- Шаури йа Мунгу, - сказал я и пояснил: - На суахили это означает: "На всё Божья воля".
- Упаси Господь от такой Божьей воли, - мрачно ответила она.
- Итак, вернёмся к Саймону Кинкэйду.
- Он летел в Шайенн и пьянствовал, даже на борту авиалайнера, достав______________________________