Страница 32 из 136
– Ну где же он, этот Локсли? – громогласно поинтересовалась она и свесилась с перил.
На помосте и впрямь происходило что-то странное. Стражник, посланный за осужденным еще полчаса назад, вернулся один и теперь делал какие-то знаки.
– Что происходит, Гисборн? – спросил шериф.
Гай, ни слова не говоря, спустился на площадь. Толпа расступилась перед ним. Хелот не слышал слов, которыми обменивались стражник и норманнский рыцарь, но лжетамплиер и не нуждался в этом, чтобы понимать происходящее.
– Где Локсли, болван? – тихо спросил Гай. Стражник молчал, блуждая печальными глазами. – Что случилось? Отвечай, дубина! – Гисборн тряхнул его за плечо.
– Сбежал Локсли, – брякнул стражник. – Охранник убит.
Гай скрипнул зубами.
– Что еще? – спросил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать бить этого насмерть перепуганного человека на глазах у шерифа.
– Он оставил странную ладанку, кровью на клочке рубашки...
Гай вырвал из пальцев стражника клочок ткани, на котором и в самом деле расплывались какие-то значки. Поскольку читать рыцарь не умел, то он просто сжал ткань в кулаке. Стражник стоял перед ним, втянув голову в плечи. Гай брезгливо посмотрел на него.
– Надо бы тебя повесить вместо Локсли, – сказал он. – Зачем лишать людей удовольствия?
– Я не виноват, – пробормотал стражник.
– Исчезни, – с тоской сказал Гай. – Немедленно. Пока я ничего не сообщил шерифу. Иначе он сделает то, чем я тебе пригрозил. У тебя две минуты. И чтобы никто о тебе ничего не знал.
Он резко повернулся и пошел обратно к галерее.
Сэр Ральф вытянул шею.
– Ну, что там, Гисборн? – крикнул он.
– Локсли бежал, – спокойно ответил Гай, с деланным равнодушием ожидая криков негодования. Дав им улечься, продолжил: – Охранник убит. По-моему, сэр, здесь не обошлось без колдовства. Вот заклинание, написанное кровью, – оно, вероятно, и отворило двери.
Леди Ровэна взвизгнула и упала в обморок на руки сэру Гарсерану. Тот, похоже, не имел ничего против. Леди Марион несколько раз осенила себя крестным знамением. Благородное собрание с интересом и ужасом передавало из рук в руки загадочный клочок ткани. Смутно догадываясь о том, кому адресовано послание Робина, Хелот подошел поближе к леди Джен, которая нюхала тряпочку, вонявшую кровью, потом и сеном. Хелот коснулся ее руки, и леди Джен устремила на него липкий взгляд из-под тяжелых век.
– Позвольте мне, сударыня, – произнес он и взял ладанку из ее розовых пальчиков.
Осенив себя крестом, Хелот разложил записку на ладони и прочитал корявые, неумело выписанные слова.
– Да, – сурово произнес наконец Хелот. – Это страшное заклинание, и, если мы не сожжем его на костре под виселицей, оно погубит нас. Проклятые языческие суеверия. – И он перешел на латынь, процитировав краткий отрывок из Светония.
Вокруг Хелота образовалось пустое пространство. Благородные лорды шарахнулись в ужасе.
– Сэр Хелот, вы как лицо отчасти духовное можете совершить этот обряд, – предложил шериф.
– Хорошо, – важно согласился тамплиер. – Мне должна помогать невинная девушка. Дамы потупились, а леди Марион шумно вздохнула:
– Боюсь, сэр, здесь только одна невинная девушка. – И она томно протянула ему свою пухлую руку в веснушках и ямочках.
Худой, стройный, серьезный, Хелот помог ей взойти на помост. Леди Марион залихватски оторвала несколько досок и с треском переломила их о колено. Стоя под виселицей, Хелот задумчиво смотрел на толпу. А глашатай уже надрывался:
– И пусть еретики и язычники из Шервудского леса не рассчитывают на то, что их грязные чары могут поколебать устои нашей веры и нашей государственности!..
Вдруг в толпе мелькнуло знакомое лицо. Хелот бросил быстрый взгляд направо – и там тоже, И слева. Лесные стрелки явились помочь ему в случае разоблачения, а такое весьма возможно.
И тут Хелот сообразил, что стоит на помосте под самой петлей. Кое-кто из его друзей уже потихоньку изготавливался к бою. Хелот поднял руку и крикнул:
– Верные христиане! Друзья! Побывав у Гроба Господня и воюя с сарацинами... – Перед глазами Хелота на миг мелькнул Алькасар, его единственный знакомый сарацин, но видение тут же исчезло за несвоевременностью. – ...я дал нерушимые обеты, дабы совесть моя была чиста! Без страха и упрека предаем мы сожжению зловещее заклинание...
Он с облегчением заметил, что стрелки незаметно пробираются с площади в боковые улицы. И в этот момент кто-то снизу потянул его за плащ. Хелот обернулся и увидел горожанина средних лет, протягивающего ему охапку соломы.
– Возьми, славный защитник Ноттингама и веры, – тихо сказал он, – И пусть это будет моя скромная лепта в общее дело.
Его выгоревшие глаза смотрели так, словно он боялся, что его накажут. Рыцарь из Лангедока дрогнул. Он взял смиренное подношение, благословил горожанина и торжественно обложил сеном небольшой костерок, разложенный умелыми руками палача. Горожанин тихо плакал от счастья.
Хелот поднял высоко над головой зловещее заклинание и бросил его в костер. Леди Марион зажгла солому.
Через минуту все было кончено. Люди расходились притихшие, с таким чувством, будто их только что избавили от огромной опасности.
Поздно вечером, сидя у камина и потягивая из больших кубков красное вино, Хелот и Греттир Датчанин обсуждали странные события этого дня. Призрак Бьенпенсанты сидел на каминной полке, болтая ногами прямо у них перед носом. Хелот старался не замечать этого.
– Одного я не понимаю, сэр, – сказал Греттир Датчанин наконец. – Эта тряпочка... Страшное заклинание... Что это было на самом деле?
Хелот усмехнулся:
– Записка.
– Записка? Так Локсли, выходит, умеет писать? Как же он научился?
– Невелика хитрость, коли есть учитель.
– Кто же его научил?
Хелот в упор посмотрел на своего друга.
– Я, – сказал он после краткой паузы.
– И записка адресована тоже вам?
– Конечно.
Привидение свесилось с каминной полки и уставилось прямо в лицо Хелоту горящими желтыми глазами.
– Ух! – воскликнуло оно, выставив окровавленные клыки, которые, впрочем, тут же исчезли. – Разве ты не видишь, что ребенок сгорает от любопытства? Что там было написано, Хелот? Расскажи уж нам, не мучай.