Страница 31 из 136
От сопровождающего Гай отказался; впрочем, стража и не настаивала: солдатам лень было прерывать игру в кости. Гай зажег факел, безошибочно отыскав его на стене, и дал его в руки Хелоту. Пламя высвечивало то низкий свод, то грязные стены, то высокий столик для писца, которому надлежало записывать показания преступников.
– Сюда, – сказал Гисборн и, пригнувшись, вошел в длинный коридор. Возле двери, забранной решетками, он остановился. Увидев посетителей, одинокий стражник, изнывавший от скуки, заворчал и поднялся с соломы, где было задремал.
– Встань прямо, скотина, – сказал ему Гай. На ленивой физиономии стражника явственно проступило недовольство. Гисборн ударил его по лицу перчатками. Хелот, который терпеть не мог стражников, невольно залюбовался.
– Открой, – велел Гай.
Стражник повиновался. Все трое вошли в маленькое, лишенное света помещение, откуда доносились запахи прелой соломы и человеческих испражнений.
Хелот поднял факел повыше и в углу, на грязной соломе, увидел Робина из Локсли. Его светлые волосы слиплись и в беспорядке падали на лицо. Руки были не скованы, а связаны так, что веревка впивалась в тело. Он сидел, прислонившись спиной к влажной стене камеры. При появлении посетителей Локсли только прикусил губу.
– Встань и подойди поближе, – приказал ему Гай.
Арестованный не шевельнулся. Небрежным жестом руки Гисборн подозвал стражника, зная, что тот все равно наблюдает. Голова в кожаном шлеме нехотя всунулась в дверь.
– Чего?
– Объясни этому мужлану, что от него требуется.
– Это мигом, – сказал стражник. Он вразвалку подошел к Робину, несколько раз ударил его и поднял за шиворот.
– Куда его? – спросил стражник.
– Сюда, ко мне, – ответил Гай. Стражник швырнул арестованного Хелоту в ноги. Локсли молчал и не сопротивлялся – берег силы. Он остался лежать неподвижно лицом на каменном полу. Ухмыляясь, стражник пнул его в бок, затем схватил за подмышки и поставил на ноги.
– Ежели понадоблюсь, позовете, – произнес он, удаляясь.
Теперь ясные серые глаза Робина остановились на детском лице Греттира. Разбитые губы знаменитого разбойника зашевелились.
– Я узнал тебя, щенок, – сказал Робин хрипло. – Зря я тебя не повесил тогда... – Он скверно улыбнулся. Хелот, ощутив, что Греттир оскорблен до глубины души, сжал в темноте руку юноши. – Гай Гисборн пожаловал собственной персоной, – продолжал Робин. – А вот кто третий? Свет бьет меня по глазам, я плохо вижу...
– Мы здесь не для того, чтобы ты разглядывал нас, смерд, – проговорил Хелот. – Мы сами пришли посмотреть на тебя.
С этими словами он опустил факел пониже и обратился к своим спутникам:
– Посмотрите, господа, на эти колени. О, ноги – великий предатель! Как они дрожат, высокочтимые господа! Приятно поглядеть, не так ли?
Локсли действительно вздрогнул, как от удара.
– Врешь, – еще более хрипло сказал он. – Не дрожат у меня колени.
Хелот сунул факел ему под нос. – Зря ты надеешься на своих бандитов, – заявил он. – Им тебя не выручить. Клянусь девственностью святой Касильды, здесь ты и подохнешь. – После чего обернулся к Гаю Гисборну. – Сэр Гай, не было бы более осмотрительно заковать его в цепи? Веревки не кажутся надежными, когда речь идет о таком преступнике.
– Да, это была оплошность, – согласился Гай и крикнул:
– Стражник! Разбойника в цепи!
В этот момент Хелот незаметно отстегнул от пояса кинжал. Гисборн двинулся к выходу, плохо видя в темноте и глядя лишь на узкую полоску света, сочившуюся в полуоткрытую дверь. Хелот подтолкнул Греттира и еле слышно шепнул:
– Сделай так, чтобы Гай подождал меня в камере пыток.
Греттир послушно шагнул вслед за Гисборном. Хелот воткнул факел в гнездо на стене и стремительно повернулся к узнику:
– Робин, руки!
Не раздумывая, Локсли протянул ему связанные руки, и Хелот полоснул по веревкам ножом, содрав попутно кожу с левого запястья. Стражник уже втискивался в дверь. Хелот оставил Робину кинжал, снова вооружился факелом и неторопливо пошел догонять своих спутников.
– Друг мой, – обратился он по пути к горе мяса и жира в кожаном шлеме, – разбойник... э... очень опасен.
– Это связанный-то? – ухмыльнулся стражник и пошел навстречу своей гибели.
Приятели-рыцари поджидали Хелота в камере пыток, оживленно беседуя.
– Сэр Хелот знает толк в тюрьмах, – донеслось до Хелота, когда он приблизился. – Ведь он был узником в замке моего отца. Я освободил его и клянусь вам, сэр Гай, за один этот добрый поступок был вознагражден трижды!
– Сэр Греттир, я прощаю вам неуместные восхваления лишь потому, что верю в искренность вашей дружбы, – произнес Хелот и сам удивился: вот это слог!
Тем временем «стражник», изрядно похудевший за столь недолгий срок, неторопливо выбрался из камеры и тщательно запер дверь, после чего лениво развалился на соломе. Подавляя острое желание удрать с места происшествия, Хелот лениво шел между Гаем и Греттиром, многословно повествуя о том, как сэр Тор преследовал белую суку и о сэре Петипасе из Винчелси, который был упомянутым Тором убит.
В день казни Робина из Локсли утро было превосходное, свежее, ясное. Знатные господа заняли места на галерее ратуши, откуда был прекрасно виден помост. По четырем углам эшафота стояли дюжие стражники. Палач деловито прогуливался под виселицей, постоянно задевая петлю, от чего она раскачивалась. Небольшой отряд лучников, расположенный на крыше ратуши, готовился встретить лесных стрелков, которые, по общему мнению, должны были вот-вот появиться.
Шериф лениво жевал, глядя на эту картину. Гай Гисборн, спокойный, бледный, мрачноватый, стоял неподалеку. Несколько рыцарей оживленно беседовали между собой, причем все они говорили одновременно.
Хелот из Лангедока в плаще тамплиера, суровый и строгий, замер несколько в стороне от остальных. Прямые черные волосы удерживал тонкий обруч из чистого золота. Темные глаза скользили по толпе, собравшейся внизу. Все это море светловолосых голов колыхалось и шумело в ожидании обещанного зрелища.
Слева от Хелота устроилась леди Марион, и он услышал ее басовитый голос, прерываемый хихиканием леди Ровэны. Леди Марион объясняла леди Ровэне, каким именно образом организовано покаянне для грешниц в монастыре святой Флавии и долго смаковала различные детали тоном знатока. Хелот даже не пытался отвлечься от жуткого рассказа, который жизнерадостная леди вколачивала ему в уши. Наконец леди Марион отчаянно зевнула.