Страница 27 из 136
– Отпустить их, сэр?
Греттир молчал, кося глазами на своего мучителя. Алькасар снова потянул его за волосы, и Греттир не выдержал.
– Отпусти их, – прошептал он. – И убирайтесь в город. Все уходите. Слышите?
– А вы, сэр?
– Он задержится, – сказал Алькасар.
– Ребята, уходим! – бодро крикнул толстомордый, который наконец получил ясную директиву и не собирался уклоняться от выполнения воинского долга.
– Эй, – негромко окликнул его Алькасар.
– Что еще? – удивился стражник.
– Оружие... Вот сюда, в кучку... и ножи тоже... Стражник перевел глаза на Греттира; тот кивнул. Солдаты побросали мечи и ножи и лениво побрели нестройной толпой в город.
Убедившись в том, что они вышли на лесную дорогу, Алькасар вышвырнул из седла пленника, легко спрыгнул на землю и, даже не взглянув на свою полумертвую жертву, бросился к Хелоту. Хелот тем временем уже вылез из петли. Алькасар схватил его за руки и засиял белозубой улыбкой. Тем же самым ножом, которым только что пытал несчастного Греттира, он разрезал веревки, связывавшие Хелота. На обрывках остались следы крови. – А где остальные? – спросил он. Сынишка вдовы, скорчившись, сидел возле виселицы на земле. Хелот подошел к нему; мальчик вцепился в его штаны, и Хелот плюхнулся рядом. Ему ни о чем не хотелось сейчас думать. Даже о Робине, которого увезли в город. Алькасар присел перед ними на корточки.
– Где остальные? – повторил он.
– В сарае, – ответил рыжий, махнув рукой. Он глядел на Алькасара с обожанием.
Вскоре Хелот услышал, как с сарая сбивают доски. Загалдели стрелки, вырвавшиеся на свободу. Отца Тука, мертвецки пьяного и так и не осознавшего ни поражения, ни плена, ни чудесного освобождения, вынесли на руках верные друзья и положили на снег – пусть отходит, бедолага.
Хелот сидел возле виселицы и тупо смотрел, как Греттир, хватаясь за горло, глотает грязный снег. Когда стрелки узнают, что Локсли попался в лапы шерифа, они Греттира не пощадят. Шериф не станет менять захудалого рыцаря на такого важного преступника, как Робин. Кто такой Греттир? Кто его знает? Другое дело – знаменитый разбойник.
Греттир закашлялся, и кровь стала сочиться у него между пальцев, которыми он стискивал шею. Он встретился с Хелотом глазами, но Хелот отвернулся.
Голоса стрелков зазвучали громче – узнали, наверное, какая участь уготована Робину. Потом закричал Алькасар: – Хелот, иди сюда!
Греттир вздрогнул и опять посмотрел на своего друга. Хелот поднялся на ноги и прошел мимо.
Отец Тук протрезвел и теперь был мрачнее тучи.
– Хелот, сын мой, – загудел он, – мы все чудом спаслись из петли, за что следует благодарить Господа, Эпону и этого юного нечестивца. – Он махнул рукой в сторону Алькасара. – Однако боюсь, что жить нам осталось недолго, ибо Локсли в плену, а мы его не оставим.
– Знаю, – сказал Хелот.
– Как ты думаешь, шериф обменяет нашего Робина на того недорезанного выродка?
Все посмотрели на Греттира, который не слышал, о чем идет речь, и съежился.
– И не подумает! – горячо сказал Малютка Джон.
– Я тоже так думаю, – честно признался Хелот.
– Тогда повесим его, – предложил Джон.
– Не вижу смысла, – отозвался отец Тук, вызвав тем самым тайную благодарность Хелота.
– Уходим, – сказал Джон. Он обернулся к погорельцам. Это были две семьи примерно одного возраста, с детьми от восьми до двенадцати лет, общим числом шесть человек. Где чьи дети, определить было сложно. Они так и стояли, сбившись в кучу.
– Идите с нами, – предложил им Малютка Джон. Крестьяне застенчиво смотрели ему в рот. Раскиснув от чужого сочувствия, женщины стали потихоньку всхлипывать.
Хелот тронул Алькасара за рукав:
– Надо забрать травы святого Сульпиция. Размокнут в снегу-то.
Он кивнул, и друзья пошли обратно к виселице. Ставни во всех домах были теперь плотно закрыты. Греттир заметил, что они возвращаются, прижался спиной к колодезному срубу и широко распахнул глаза.
– Алькасар, – сказал Хелот, – у тебя рубашка чистая. Оторви рукав, пожалуйста.
– Зачем еще? – искренне удивился он.
– Погляди, видишь – человек истекает кровью. Для чего нас святой Сульпиций учил?
– Где человек? – поинтересовался Алькасар. Он кивнул на Греттира и нехорошо улыбнулся. – Он пришел в лес, чтобы убить нас.
– Пожалуйста, – повторил Хелот. – Алькасар, я тебя прошу. Оторви рукав и дай мне. Я сам его перевяжу.
Сарацин покачал головой и, ворча под нос, стал раздирать тонкое полотно.
– Пользуешься тем, что тебе я не могу отказать, – заявил он и отвернулся.
Хелот улыбнулся.
– Иди сюда, – приказал он Греттиру. Тот подошел, с трудом передвигая ноги. Хелот обернул его рану рукавом, который сразу промок, и крепко взял за руку.
– Ну так что, – сказал Алькасар хмуро, – мы идем за травами?
Втроем они пошли к той елке, под которой остался мешок с драгоценными травами и кореньями. Хелот развязал его и вытащил листья того растения, которое надлежало разбавлять слюной, чтоб зажило само собой.
– Дай-ка второй рукав, – сказал он Алькасару, – все равно рубаха испорчена.
Сарацин повиновался.
– Я как этот... как святой Мартин, – сообщил он внезапно.
От удивления Хелот чуть не проглотил траву, которую как раз разбавлял.
– Ну да, – с важностью пояснил Алькасар. – Отец Тук замечательно про него рассказывает. Святой Мартин тоже портил хорошие вещи. Рвал плащи. Делился с разными вонючими мерзавцами.
Хелот приложил к горлу Греттира зеленую примочку и аккуратно привязал ее двумя рукавами.
– Зачем с ним возишься? – спросил Алькасар, жадно трогая свой нож.
– С тобой я тоже зря возился? – разозлился Хелот. – Откуда ты знаешь, что он за человек?
– А он вообще не человек, – ответил Алькасар, широко улыбаясь. – Разве я смог бы зарезать его, если бы думал иначе?
Греттир так испуганно взглянул на Хелота, что в душе лангедокский рыцарь почувствовал удовлетворение.
– Греттир, ты можешь разговаривать?
Он кивнул:
– Могу... только тихо.
– Как тебя занесло в деревню?
– Не знаю... – ответил он, подумав. – Сэр Гай сказал: «Спалим пару домишек». Это же как охота: не любишь убивать, развлекайся другим способом.