Страница 24 из 136
– "Поиск мандрагоры. Трава сия при срывании гибелью может для срывающего обернуться, мстя за убиение корня своего. Дабы избегнуть напасти и сохранить свою жизнь, отнюдь не отказываясь при том от владения колдовским корнем, потребна помощь иного существа. Лучше всего для отведения глаз чародейским силам прибегнуть к черной собаке. Привязавши к хвосту последней посредством веревки листья мандрагоры, заставить ее вырвать растение как бы своей волей. Выходя из дома своего, издаст мандрагора стон, от коего содрогнется душа твоя, но духом оставайся тверд. Собака же падет безжизненно на землю и более не послужит уж тебе ничем. Бережно взявши корень в руки, попервоначалу определи, какого пола мандрагора оказалась во власти твоей. Обмывши же ее, обряди в платье, пристойное полу и званью. Здесь завершается «Поиск мандрагоры»".
Алькасар слушал раскрыв рот и, когда чтение закончилось, высказался:
– Здорово!
– Но бесполезно, – заметил святой Сульпиций, переворачивая страницу.
До темноты он заставлял своих гостей заучивать наизусть различные советы и правила, названия, время сбора трав и способы их хранения. Истомленные познанием, они заснули на полу в луковой комнате. Наутро выяснилось, что ни один, ни второй не в состоянии ничего вспомнить. Терпеливый отшельник снова взялся за обучение, в который раз благословляя предусмотрительность составителей книги за то, что наиболее важные советы облекли в стихотворную форму, пригодную для зазубривання самыми бестолковыми лекарями, зубодерами и шарлатанами.
После трех дней непрерывной зубрежки молодые воины уже кое-что воспроизводили. Отец Сульпиций, человек воистину святой и в очередной раз бесспорно посрамивший дьявола, был весьма доволен ими. Обычно он пристраивался на ступеньках своего дома, а Хелот с Алькасаром кололи для него дрова.
Алькасар ударит и крикнет:
– Сию траву разбавь слюной!
Хелот ударит и ответит:
– И заживет сама собой!
Алькасар бросит половинки полена в поленницу и крикнет:
– Любой гнойник, любая язва!
А Хелот поступит точно так же и отзовется:
– А также вас спасет от сглаза!
Святой Сульпиций прихлебнет, сидя на ступеньках, горячую чагу и заметит вполголоса:
– Сглаз – это от невежества и предрассудков, ибо народ наш темен. А вот насчет язвы – все в точности.
Так прошла неделя.
Однажды утром их разбудил стук лошадиных копыт. Оба вскочили, заподозрив предательство, и спросонок загремели оружием. Затем, сделав Хелоту знак стоять наготове у двери, Алькасар осторожно приблизился к окну и выглянул. Сперва он показал Хелоту украдкой один палец: к отшельнику прибыл один человек. Это Хелот и так слышал. Потом хищное лицо сарацина дрогнуло в усмешке, и Алькасар опустил меч, а после и вовсе сунул его в ножны.
Хелот не успел последовать его примеру; дверь уже отворилась и звучно хлопнула молодого рыцаря по лбу. Он выронил меч и схватился за лоб.
– Так и знал, – с удовольствием произнес отшельник. – Оба юных героя уже сидят в засаде. Идемте завтракать, я познакомлю вас с моей любимой духовной дочерью.
Чувствуя себя полным дураком, Хелот криво улыбнулся и кое-как оделся. Лишний раз он отметил, что рядом с Алькасаром выглядит настоящим чучелом. И как это парню удается носить одежду с чужого плеча так, словно ее шили специально на него лучшие портнихи Ноттингамшира ?
Смывая с лица дорожную грязь, над лоханью с водой склонилась молодая девушка. На ней было платье горожанки, темно-синее, с меховой оторочкой и атласным корсажем. Хелот с удовольствием увидел темно-русые волосы, рыжеватые на висках и надо лбом, заплетенные в две косы. Вот она выпрямилась, отняла от лица полотенце – и на лесных стрелков глянули очень светлые голубые глаза, золотистая россыпь веснушек, еле заметных зимой, широкие скулы, веселый рот.
Отшельник ласково обнял ее за плечи и подтолкнул к обеденному столу, где уже дымилась горячая каша.
– Погляди только, каких молодцев занесло ко мне за премудростями врачевания, дитя мое, – сказал он, усмехаясь, и кивнул в сторону Хелота. – Вот удивительный рыцарь из Лангедока по имени Хелот, который обучен грамоте. И с ним его друг из неверных, который, наверное, был в своей стране принцем, а в наших болотах стал просто свободным человеком.
– Алькасар, – сказал сарацин, без улыбки разглядывая порозовевшую девушку. – Так меня назвали в память о том месте, где я родился.
Хелот перебил его вежливым вопросом, как бы желая показать собеседнице, каковы воистину хорошие манеры:
– Позвольте также мне и моему другу узнать ваше имя, миледи.
Девушка заметно растерялась.
– Но я вовсе не «миледи», – пролепетала она, приседая перед лесными стрелками в очень милом поклоне. – Рада познакомиться. – Ее глаза остановились на смуглом лице Алькасара. – При крещении мне дали имя Дианора.
Алькасар шевельнул губами, как будто повторял про себя это новое слово.
– Будешь сегодня за хозяйку, дитя мое, – распорядился отшельник. – Принеси-ка из моих подвалов доброго эля, и побольше, и разлей этим господам. А заодно потешь славным напитком и своего духовного наставника. Грешен, люблю хороший эль в хорошей компании.
Девушка убежала так легко, словно не касалась земли.
Мужчины молча уселись за стол. Хелот избегал встречаться глазами со своим другом: девушка понравилась обоим и Хелоту не хотелось, чтобы она послужила причиной для ссоры. Отшельник, который, казалось, читал в душах молодых людей так, будто они были прозрачными, откровенно усмехался.
Вернулась Дианора с большим кувшином в руках. Наливая эль, она серьезно хмурила брови – боялась пролить, а кувшин был тяжелым.
– Налей и себе, Дианора, – сказал Алькасар, подавая ей кружку. – Ведь ты не замужем, некому запретить.
– По-твоему, жизнь женщины заканчивается вместе с замужеством? – ехидно спросил Хелот.
– Смотря по тому, какой муж, – тут же ответил Алькасар.
– Если поглядеть, нет такого обычая, который бы не запрещал. Но если муж любит-, разве он запретит? Он все сделает, лишь бы улыбалась.
При этих словах он так грозно посмотрел на девушку, что она залилась краской.