Страница 28 из 253
— Почему?
— Из-за политики министерства, — сказала Бомс. — Ты же сам видел Корнелиуса Фуджа сразу после возвращения Сам-Знаешь-Кого. С тех пор ничего не изменилось. Он отказывается верить в то, что это случилось.
— Но почему? — воскликнул Гарри. — Откуда такая твердолобость? Раз Думбльдор...
— Вот именно, — криво усмехнулся мистер Уэсли, — Думбльдор.
— Понимаешь, Фудж его боится, — печально произнесла Бомс.
— Боится? — не поверил Гарри.
— Боится того, что, как ему кажется, он замышляет, — сказал мистер Уэсли. — Фудж уверен, что Думбльдор собирается его свергнуть. Он думает, что Думбльдор хочет сам стать министром магии.
— Но он ведь не хочет...
— Разумеется, нет, — подтвердил мистер Уэсли. — Думбльдор никогда не хотел быть министром. Хотя, после того, как Миллисент Багнолд ушёл на пенсию, многие мечтали видеть на этом посту именно Думбльдора. Министром стал Фудж, но он, видимо, не в силах забыть, какой поддержкой избирателей пользовался Думбльдор несмотря на то, что даже не выдвигал свою кандидатуру.
— В глубине души Фудж знает, что Думбльдор намного умнее его и сильнее как колдун. В первые годы своей карьеры он то и дело просил у Думбльдора совета и даже помощи, — продолжил Люпин. — Но теперь, похоже, власть ударила ему в голову, а кроме того, он стал гораздо увереннее. Ему безумно нравится быть министром магии и, кажется, удалось убедить себя в том, что он во всём прав, а Думбльдор просто мутит воду, чтобы создать ему неприятности.
— Как же он может так думать? — рассердился Гарри. — Как же он может думать, что Думбльдор всё выдумал — что я всё выдумал?
— А так. Если министерство признает, что Вольдеморт вернулся, то их ждут такие трудности, каких они не видели вот уже четырнадцать лет, — горько сказал Сириус. — Фудж не в состоянии посмотреть правде в глаза. Ему проще думать, что Думбльдор сочиняет страшные сказки из желания подорвать его репутацию.
— Видишь ли, в чём загвоздка, — проговорил Люпин. — Пока министерство будет утверждать, что никакого Вольдеморта нет, нам будет крайне трудно убедить людей в том, что он вернулся, они ведь и сами не хотят в это верить. Более того, министерство очень рассчитывает на «Прорицательскую газету», на то, что редакция не станет публиковать, как выражается министерство, грязных слухов, раздуваемых Думбльдором. В результате простые колдуны до сих пор ничего не знают о случившемся, и от этого становятся лёгкой мишенью для проклятия подвластия, если Упивающиеся Смертью захотят его применить.
— Но вы-то рассказываете о том, что он вернулся? — Гарри обвёл взглядом мистера Уэсли, Сириуса, Билла, Мундугнуса, Люпина и Бомс. — Оповещаете людей?
В ответ все грустно улыбнулись.
— Что касается меня, то я известен широкой публике, как маньяк-убийца, виновный в массовой резне, и за мою голову назначено вознаграждение в десять тысяч галлеонов, так что я вряд ли могу расхаживать по улицам с листовками, — нервно проговорил Сириус.
— Меня тоже не очень-то любят звать на ужин в приличные дома, — сказал Люпин. — У нас, у оборотней, это называется «трудности профессии».
— А Бомс и Артур, если начнут болтать, быстренько вылетят из министерства, — продолжил Сириус, — а нам очень важно иметь там своих людей — ведь у Вольдеморта они наверняка есть.
— Ну, пару человек нам всё-таки удалось убедить, — сказал мистер Уэсли. — Вот, например, Бомс — она так молода, что в прошлый раз ещё не могла быть в Ордене — но она аврор, а для нас это, сам понимаешь, незаменимо. Кинсли Кандальер тоже очень ценное приобретение. Он отвечает за поимку Сириуса и сейчас распространяет в министерстве слухи, что Сириуса видели на Тибете.
— Но если никто не говорит в открытую, что Вольдеморт вернулся... — начал Гарри.
— А кто сказал, что никто не говорит в открытую? — перебил Сириус. — Почему же, ты думаешь, у Думбльдора такие неприятности?
— Какие неприятности? — спросил Гарри.
— Его всячески пытаются дискредитировать, — начал объяснять Люпин. — Не читал «Прорицательскую» на прошлой неделе? Там было сказано, что Думбльдор лишился кресла председателя Международной Конфедерации Чародеев из-за того, что постарел и потерял хватку. Но это неправда, это произошло потому, что после его речи, в которой он объявил о возвращении Вольдеморта, многие министерские колдуны проголосовали против него. Ещё, Думбльдора сняли с поста Верховного Ведуна Мудрейха — это высший колдовской трибунал — и поговаривают, что его хотят лишить ордена Мерлина первой степени.
— Правда, сам он заявляет, что ему главное остаться на карточках в шоколадушках, остальное неважно, — улыбнулся Билл.
— Ничего смешного, — оборвал мистер Уэсли. — Если Думбльдор будет продолжать дразнить министерство, то окажется в Азкабане! А уж этого нам совсем не нужно. Пока Тот-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут знает, что Думбльдор в курсе его планов и свободен в своих поступках, он будет соблюдать осторожность. Уберите Думбльдора — и вы дадите Сами-Знаете-Кому зелёную улицу.
— Но ведь если Вольдеморт будет пытаться вербовать новых сторонников, то рано или поздно все узнают, что он вернулся? Да? — в отчаянии спросил Гарри.
— Гарри, Вольдеморт не ходит по домам с подписными листами, — ответил Сириус. — Он действует хитростью, шантажом, колдовством. Он очень хорошо умеет работать незаметно. В любом случае, вербовка сторонников — лишь часть его плана. У него есть и другие цели, и их он может достичь без всякого шума, чем он, собственно, сейчас и занят.
— А что ему ещё нужно? — мгновенно заинтересовался Гарри. Ему показалось, что Сириус, перед тем как ответить, быстро обменялся с Люпином еле заметным взглядом.
— Кое-что, что можно только украсть.
И, поскольку на лице у Гарри сохранилось недоумённое выражение, Сириус добавил:
— Это, скажем так, оружие. Нечто, чего у него не было в прошлый раз.
— Когда он был у власти?
— Да.
— А что это за оружие? — спросил Гарри. — Сильнее Авада Кедавра?...
— Ну всё, хватит!
Миссис Уэсли сказала это из темноты, от двери. Гарри не заметил, как она вернулась. Она стояла с гневным видом, скрестив руки на груди.