Страница 28 из 56
— Вы были совсем не таким, как они, — вспоминал старый учитель. — Арден, Кавана, Дебнем пьянствовали, увлекались азартными играми и еще бог знает чем. А вы, сэр, усердно учились.
Лаура с трудом сдерживала смех, глядя на Стивена. Он чувствовал себя очень неловко.
Поскольку семейство Грантли жило в той же гостинице «Компас», Лауре и Стивену не оставалось ничего другого, как вместе с ними отправиться домой. Слуга катил коляску, Стивен шел рядом, развлекая доктора, и они медленно продвигались по узкой улице. Лаура шла рядом с миссис Грантли, которая почти все время молчала.
— Надеюсь, доктору Грантли полезен морской воздух, — сказала Лаура, прервав затянувшееся молчание.
Миссис Грантли тяжело вздохнула.
— Погода прохладная, ему не следовало бы бывать у моря. Но доктор настаивает. Здешний доктор Несбит старается приободрить нас, но годы берут свое.
Лаура ценила целеустремленность, но лишь в разумных пределах. Она хотела сказать, что, если ситуация безнадежна, им лучше уехать отсюда. Но тут ей пришло в голову расспросить леди о капитане Дайере и Фаруке.
— Жаль, что в гостинице так мало людей. Только мы и капитан Дайер, который, по словам хозяина, никогда не покидает свою комнату.
— Печальный случай, — согласилась миссис Грантли. — Я видела его всего раз, когда они приехали. Он не производит впечатление тяжелобольного. Но церковь почему-то не посещает.
— Я тоже это заметила, миссис Грантли, и не перестаю беспокоиться. Возможно, язычник не отпускает его.
— Не отпускает? — удивилась пожилая леди.
— Иногда слуги приобретают власть над своими господами, моя дорогая леди.
— Да, я слышала о таких случаях. Но тут, наверное, ничего нельзя сделать.
— Попробую поговорить об этом с викарием, если он захочет посетить капитана Дайера, отказать ему будет трудно.
— Прекрасная мысль! — искренне восхитилась миссис Грантли. И пришла она в голову женщине. Это поразило пожилую женщину.
Видимо, подумала Лаура, миссис Грантли привыкла всегда и во всем полагаться на мужа, как большинство женщин. Но теперь ее муж страдал слабоумием, и она оказалась совершенно беспомощной.
После смерти Гэла Лаура сама очутилась в такой же ситуации. И только экстраординарные события сделали ее самостоятельной и независимой. Как только она решит собственные проблемы, то попробует помочь семейству Грантли.
— Сэр Стивен — замечательный молодой человек, — неожиданно заявила миссис Грантли и стала рассказывать истории из его студенческой жизни.
Лаура полагала, что если их обман раскроется, пострадает только она. Но Стивен тоже рисковал. Его репутации не будет нанесен урон, но он потеряет уважение окружающих. Вряд ли среди светских джентльменов, даже членов парламента, найдется такой, кто стал бы переживать, если бы его обнаружили в гостинице с молодой вдовой. Но уважение к Стивену зиждилось не на титуле или богатстве, а на его личных качествах. Пользуясь библейским термином, он был благочестив.
Стивен много работал, но не в пример другим депутатам, стремившимся усилить влияние своей семьи, старался улучшить жизнь людей самых разных слоев.
Какое место леди Жаворонок могла занять в жизни сэра Стивена Болла? Она могла привлечь к нему избирателей своим очарованием, но в то же время он потерял бы голоса тех, кто не одобрял ее поведения. Впрочем, он не нуждался в такого рода помощи. Его избиратели, безусловно, будут избирать его в парламент так долго, как он сам того захочет.
Она может вести его дом, устраивать блестящие приемы для важных персон, оказывать на них влияние. Но Лаура подозревала, что Стивен не прибегает к таким методам. Она редко видела его на светских приемах в Лондоне.
Сможет ли она приспособиться к его образу жизни? Жить тихо, спокойно, помогая ему в его исследованиях и устраивая иногда обеды для серьезных мужчин, которые считают женщину за столом источником отвлечения от важных проблем. Она может председательствовать в женских комитетах, поддерживающих полезные начинания.
Она уже работала в таких комитетах, там должны были заседать все уважающие себя леди, и ей нравилось чувствовать себя полезной, но она также знала, что не может посвятить этому жизнь. Лаура любила торжественные приемы, балы, музыкальные вечера. Ей нравилось смеяться, флиртовать, очаровывать мужчин.
Она мирилась с тем, что приходится жить в Колдфорте и заботиться о сыне. Но не представляла жизни без развлечений в Лондоне, даже со Стивеном. Это все равно, что заставить гурмана питаться только кашей, поставив перед ним изысканные блюда.
Грантли пригласили Лауру и Стивена на ленч, но они отказались под тем предлогом, что уже приглашены.
Зайдя в гостиную, Лаура внимательно посмотрела на Стивена. Как совместить красивого светского мужчину с благочестием?
— Пожалуй, тебе тоже следовало бы загримироваться, — сказала она.
— Не ожидал, что встречусь с Грантли. С тобой все хорошо? — спросил он.
Лаура отвернулась и занялась своими перчатками.
— Разумеется. Просто мне претит все время лгать.
— Мне тоже. Надо поскорее со всем этим покончить.
— Миссис Грантли говорит, что капитан Дайер вовсе не болен. Если это так, возможно, он действительно пленник.
Стивен нахмурился:
— Проклятие, это осложняет дело. Пойду и приложу ухо к стенке. — Он пошел к себе в спальню и через пару минут вернулся. — Слышно одно бормотание.
Стивен подошел к окну и выглянул на улицу.
— Ты нервничал, когда впервые выступал в палате общин?
— Нет, но это лишь благодаря юношеской самоуверенности. Теперь я иногда волнуюсь, потому что не уверен, что мои аргументы достаточно убедительны.
— А я уверена.
Стивен смущенно улыбнулся:
— Я неплохой оратор, но не великий. Ни разу не довел депутатов до слез, как, например, Шеридан или Фокс. Предпочитаю взывать к разуму, а не к эмоциям.
— Разум — золото, эмоции — позолота, — промолвила Лаура.
— Странно слышать это от светской красавицы.
Они встретились взглядами.
— По-твоему, разум и красота несовместимы?
— Я так не считаю. Прости.
В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошел мистер Топем.
— Сэр Стивен, к вам гость, мистер Керслейк-Сомерфорд, — торжественно доложил хозяин. Керслейк-Сомерфорд был весьма известным и влиятельным человеком в этих местах. Лаура была поражена, увидев элегантного, красивого молодого человека с открытой, располагающей улыбкой.
Топем еще раз поклонился, на этот раз герцогу-контрабандисту.
— Я велю принести ленч, сэр Стивен? — спросил Топем и, когда Стивен кивнул, удалился.
— Вы тут весьма важная персона, — проговорил Стивен, пожимая гостю руку. — Позвольте представить вам миссис Гардейн, временно загримированную под мою кузину миссис Пенфолд.
— Мадам. — Гость поклонился. — Насколько я понимаю, «плуты» опять что-то затеяли. Должен признаться, они весьма оживляют мою жизнь.
— Не думаю, что ваша жизнь нуждается в оживлении, мистер Керслейк-Сомерфорд.
— Это разные вещи, миссис Гардейн. Большая часть моей профессиональной деятельности не более волнующая, чем бухгалтерия. Главная ее цель — свести оживление к минимуму.
— Да, мистер Делейни говорил, что опасность находит нас сама.
— Совершенно верно. Опасность ищет лишь тот, кто ведет скучную жизнь.
Лаура старалась не смотреть на Стивена. Скучная жизнь? Что за чушь!
—Уверена, что весьма рискованны занятия политикой.
— Теперь уже нет, — сухо заметил Стивен, догадавшись, что Лаура имеет в виду его. — Никого не обезглавили за противодействие монархии в последние годы.
— Но премьер-министра Персиваля застрелили, — с энтузиазмом заметил гость.
— Его застрелил сумасшедший, — сказал Стивен, — такое может случиться с каждым.
— Не с каждым. Персиваль был убит потому, что стрелявший считал, будто во всех его несчастьях виноват премьер-министр. Так что быть выдающейся фигурой весьма опасно.
Глупо было беспокоиться о Стивене, и все же Лаура встревожилась.