Страница 9 из 74
Кон с трудом поборол желание отступить внутрь комнаты. Подоконник прикрывал его по пояс, так что выглядел он вполне прилично, хотя был голый.
Они встретились взглядами и довольно долго не отводили глаз. Он увидел, что ее губы слегка раскрылись, как будто она хотела что-то сказать или просто вздохнула.
Потом она все-таки отвела взгляд, торопливо пересекла дворик и исчезла.
А он остался стоять у окна, опираясь руками о подоконник и тяжело дыша. Одиннадцать лет он убеждал себя, что все, что между ними было, не имеет значения, что все давным-давно прошло и что ее безжалостные слова, сказанные тогда, убили в нем все теплые чувства к ней, хотя, как ни странно, он всегда знал, что это была ложь.
Ему было тогда пятнадцать, он был ослеплен, нетерпелив и пребывал в смятении…
Иногда они сидели на вересковом мысу и болтали о повседневных вещах, или, лежа рядом на животах, говорили о личных проблемах, или, взявшись за руки, гуляли по берегу, а потом сидели в объятиях друг друга и делились своими мечтами и опасениями.
Ко второй неделе настало полнолуние, и они убежали тайком ночью на берег, чтобы послушать магическую музыку моря, болтая обо всем, что приходило в голову. Он хотел разжечь костер, но она сказала, что этого делать нельзя, потому что его могут принять за световой сигнал контрабандистам.
Она много чего знала о контрабандистах и делилась с ним своими знаниями, а он, романтически настроенный юноша, приходил в восторг от ее рассказов о приключениях фритрейдеров. Потом она призналась в том, что связана с фритрейде-рами кровными узами, что не является дочерью сэра Натани-эла и леди Карслейк, хотя и носит их фамилию. Ее родители — сестра сэра Натаниэла Изабелла и владелец таверны «Георгий и дракон» в деревне Драконова бухта.
Кроме того, Сьюзен рассказала, что ее отец, Мельхиседек Клист, — главарь шайки контрабандистов, так называемый Капитан Дрейк.
Она явно и сама не знала, гордиться ей такими родителями или стыдиться их. Хотя «леди» Бел открыто жила с Мельхиседеком Клистом в Драконовой бухте, они не состояли в браке.
Явная непристойность этой греховной связи приятно щекотала нервы Кона — ведь в Хоук-ин-зе-Вейле никогда ничего подобного не случалось. В целом, однако, такому происхождению, по его мнению, можно было только позавидовать, и в его глазах это придавало Сьюзен еще большую исключительность.
Так как вместе с братом Фредом Кон много времени проводил в деревне, то он принялся выискивать среди жителей Капитана Дрейка. Однако тот ни разу ему не попался, а заходить в таверну «Георгий и дракон» без причины было нельзя.
Тем не менее они отлично проводили время в деревне. Рыбаки, чистившие рыбу или чинившие сети, очень любили поговорить. И ребята с удовольствием слушали рыбацкие были и небылицы, пытаясь угадать, кто из них контрабандист, а кто — нет.
Но если уж говорить правду, контрабандистами были все.
Иногда рыбаки брали их с собой и даже позволяли им вытягивать сети. Фреду нравилось выходить в море на лодке гораздо больше, чем Кону, так что у Кона было время одному побродить по деревне в надежде послушать какие-нибудь секреты контрабандистов.
Глупый мальчишка.
В конце концов он увидел Мэла Клиста, мускулистого мужчину среднего роста с квадратной челюстью и зеленовато-карими, как у Сьюзен, глазами. Его нельзя было назвать красавцем. Это был ширококостный мужчина со сломанным, и, видимо, не один раз, носом, но его можно было без труда представить в роли главаря. Одет он был, как подобает процветающему коммерсанту, каковым и являлся: в визитку и модную касторовую шляпу.
В следующий раз он увидел его вместе с леди Бел, которая была одета элегантно, но несколько вызывающе, чего никогда не позволила бы себе, скажем, леди Карслейк. Ему казалось удивительным, что такая безнравственная женщина — мать Сьюзен, хотя он сразу понял, что она не имеет ничего общего со своими детьми.
Леди Бел вызывала его любопытство, но еще большее любопытство вызывал сам Капитан Дрейк. У него появилась мечта поговорить со своим кумиром.
Его мечта осуществилась, но состоявшийся разговор был далек от того, о котором он мечтал.
Он сидел на каменистом пляже, слушая старого Сима Лоустока, который излагал свою версию убийства дракона первым графом, когда их беседу неожиданно прервали. Его вежливо, но решительно сопроводили в таверну «Георгий и дракон», но не в пивной зал, а в заднюю комнату, обставленную скорее как гостиная джентльмена.
Мэл Клист сидел на софе в костюме джентльмена, а рядом с ним — леди Бел. Кон впервые видел ее вблизи и заметил ее чистую кожу и большие голубые глаза. Обращала на себя внимание ее ярко выраженная сексуальность. Кроме того, ее платье имело слишком глубокое декольте, а шляпку с широкими полями украшало великолепное перо, окрашенное в алый цвет.
Капитан Дрейк и леди Бел восседали на софе, словно король и королева, и Мэл Клист стал говорить о Коне и Сьюзен.
Даже теперь Кон, мужчина, прошедший испытание войной, занервничал, вспомнив об этом разговоре. Или, скорее, судилище.
Нет, Клист не проявил жестокости, тем не менее Кон сразу ощутил всю мощь Капитана Дрейка, прирожденного лидера, а также силу власти человека, от которого зависело благосостояние всех рыбаков на побережье. Если бы он приказал кому-нибудь сбросить Кона с лодки в открытом море, это было бы исполнено беспрекословно.
За последние годы, когда Кону пришлось утверждать собственный авторитет, он не раз обращался к примеру Капитана Дрейка, используя методы прямого предупреждения и скрытой угрозы.
В тот раз это был всего лишь разговор, в ходе которого Мэл признал, что Сьюзен Карслейк его дочь и что она имеет полное право бродить, где ей угодно в этом районе, потому что, будьте уверены, никто не причинит ей никакого вреда. И что такого многообещающего юношу, как Кон Сомерфсрд, несомненно, ждет интересное будущее где-нибудь вдали отсюда, возможно, в армии или в области юриспруденции.
Это было не сказанное впрямую, но облеченное в словесную шелуху, явное предупреждение мужчины мужчине не делать того, что они с Сьюзен сделали на следующий же день.
Кто знает, возможно, именно это предупреждение и заронило мысль об этом в его голову? Его мальчишеское обожание, все его помыслы были чисты в своей основе, но молодое, здоровое тело было нетерпеливо.
Мэл Клист в категорической форме запретил ночные встречи. Он не угрожал, но Кон понял, что, если они с Сьюзен не подчинятся приказу, им обоим придется горько раскаяться в этом.
Поэтому на следующий день они встретились ближе к вечеру в Ирландской бухте, расположенной примерно в миле и от рыбацкой деревни, и от Крэг-Уайверна. Туда было нелегко добраться, так как старая дорога была разрушена в результате оползня, а тропинка, ведущая на берег, крута и опасна. Это была тропа контрабандистов, как сказала ему Сьюзен, а она и должна быть труднопроходимой. Зная, что за ними могут следить, они спустились туда в поисках укромного местечка.
Они ничего не планировали.
По крайней мере он не планировал.
Они пожаловались друг другу на взрослых, которые вечно во все вмешиваются, которые не понимают дружбы, и посмеялись над их подозрениями.
Потом они поцеловались, чтобы доказать, насколько несправедливы их подозрения…
Но подозрения были справедливы.
Он уже целовался с одной или двумя девочками. Это его слегка интриговало, но не вызывало особого желания повторить.
Когда он поцеловал Сьюзен, все было по-другому. Даже сейчас, закрыв глаза, он смог почти почувствовать это снова, ощутить вкус ее нежных губ, ее неуверенную, невинную ответную реакцию, от которой его бросило в жар и перехватило дыхание.
Он до сих пор помнит запах ее нагревшейся на солнце кожи, напоминавший нежный аромат цветов.
Он ощутил возбуждение. Неожиданное, тревожащее, требовательное. Эрекции у него случались и раньше. Но никогда еще они не были так целенаправленны.
Она поняла. Взглянула на его брюки, усмехнулась и покраснела. Он и сам покраснел до корней волос.