Страница 10 из 74
— Говорят, это можно излечить холодной водой, — сказала она и, встав на ноги, принялась снимать с себя платье. На ее слегка округлившемся теле не было даже корсета, а только сорочка, чулки и туфли. Сбросив чулки и туфли, она крикнула. — Идем! — и побежала в воду.
Высокая, худенькая, но уже женственная со всеми своими нежными округлостями, спрятанными под сорочкой.
С вершины утеса их мог увидеть любой! Но поскольку дороги сюда не было, никто не мог проехать мимо и увидеть их случайно.
Но если же за ними наблюдают специально, то к угру он будет либо женат на ней, либо мертв. Сьюзен, наверное, выпорют. Но даже понимая все это, он быстро разделся и вбежал следом за ней в холодную воду.
Она поплыла. Он не раздумывая поплыл следом. Она хорошо плавала, лучше, чем он, и они принялись плавать туда-сюда в соленой воде, и ее сорочка плотно облепила тело. Они как будто исполняли танец, и как в танце партнеры чувствуют друг друга, так и они без слов чувствовали и понимали друг друга, причем с каждым случайным прикосновением все острее. Они все понимали, но ни он, ни она, словно завороженные, не отрывали своих взглядов.
Потом она встала на ноги. Вода плескалась вокруг, то скрывая, то вновь открывая взгляду маленькие груди под ставшей прозрачной от воды сорочкой. И он снова не мог отвести глаз от этих маленьких округлостей.
— Если хочешь, можешь потрогать их, — сказала она.
Бросив испуганный взгляд на безлюдное побережье, он так и сделал. Если Капитан Дрейк узнает, что он прикасался к груди его дочери, ему не жить.
Но за такое и умереть не жалко.
Ее груди были холодными от воды под грубой тканью, но такими нежными и упругими на ощупь, что Кон сразу понял: в них сосредоточена божественная красота и тайна женского тела, и он инстинктивно поцеловал их, мечтая быть похрабрее и отважиться освободить их из-под сорочки, чтобы почувствовать шелковистую теплую кожу, а не грубую холодную ткань…
Скрипнула дверь, моментально вернув его из прошлого в настоящее.
В дверях стояла краснощекая служанка, прижав огромный кувшин к груди.
— Я постучала, милорд! Миссис Карслейк сказала, что вы уже встали… — Она закусила губу, почувствовав, что сказала что-то не так.
Он стоял перед ней совершенно голый, и достаточно одного взгляда, чтобы убедиться, что у него сильнейшая эрекция.
Они оба замерли на мгновение. Потом служанка отвела глаза, бросилась к умывальнику и так же быстро вернулась к двери. Однако возле двери она чуть замедлила шаг. Ее глаза скользнули по его телу.
— Может быть, вам желательно еще что-нибудь, милорд?
Он затаил дыхание, почувствовав, как взыграли самые низменные инстинкты. Служанка явно была готова на все услуги. И хотя она была некрасивой и толстошеей, это, видимо, не имело значения.
— Нет, — с усилием сказал он. — Это все, что мне нужно.
Дверь закрылась, и он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Не хватает, черт возьми, только начать использовать служанку для удовлетворения своих потребностей.
Правда, он понимал, что настоящая причина, по которой он отклонил предложение служанки, заключается не в этом. Ему не позволила это сделать мысль о том, как отреагирует Сьюзен, когда узнает об этом.
Сьюзен была на кухне и наблюдала, как Эллен обжаривает кусочки хлеба, когда вбежала Дидди Хаулок.
— Он был голый. Абсолютно голый! И при этом в полной готовности!
Пять женщин, молодых и старых, находившихся в кухне, оживились. Послышались смех и восклицания.
— И ты оставила его в таком состоянии, Дидди? — сказала миссис Горленд, кухарка средних лет, которая не жила в доме, а ежедневно приходила на работу. — Упустила такой удачный случай!
Дидди хихикнула:
— Я ему предложила. Я не возражала бы прижить ребенка от графа. Возможно, он обеспечил бы меня на всю жизнь, а этот граф, судя по всему, в состоянии сделать ребенка.
Сьюзен сдержала резкие слова, рвавшиеся с языка, потому что боялась выдать себя. Если дать малейший повод, то кто-нибудь из местных жителей непременно вспомнит, что когда-то они с Коном были… тем, чем были.
Друзьями. Они были друзьями.
Люди вспомнят о встрече Кона с Капитаном Дрейком в «Георгии и драконе». Никто не знал, о чем они говорили, но многие догадывались. Большинство полагало, что это была юношеская любовь, хотя, кажется, никто не догадывался, что они зашли так далеко, как зашли.
Да и кому бы такое пришло в голову? Юная леди из поместья, пусть даже она незаконнорожденный ребенок, и молодой джентльмен из Сомерфорд-Корта. Простые люди почему-то упорно считали, что у знатных людей плотские желания не так сильны, как у них, даже если, например, отношения между леди Бел и Мэлом Клистом свидетельствовали о другом. Или, скажем, если вспомнить старого графа, который тащил в свою постель любую более или менее молодую женщину, которая изъявляла готовность.
Люди скоро поймут, что новым графом стал Кон Сомер-форд, тот самый парнишка, который околачивался в деревне, буквально впитывая каждую историю, которую рассказывали, и который часами лазал по скалам вместе с мисс Сьюзен. Он производил хорошее впечатление, и люди в деревне еще многие годы, буквально сводя ее с ума, говорили о нем «этот ваш молодой человек, мисс Сьюзен».
Это может начаться снова. Кто бы мог подумать, что новым графом станет «этот ваш молодой человек, мисс Сьюзен»?
Как она сможет это вынести?
Вокруг нее женщины болтали, посмеивались, вспоминая голого графа, а ей вспомнилось, как он смотрел на нее из окна. Она была уверена, что на нем были надеты подштанники, но теперь она понимала, что он был абсолютно голый. Вопреки всякой логике она почему-то смутилась, вспомнив об этом.
Вернее, возбудилась.
— У него такое красивое тело, — рассказывала Дидди, довольная тем, что оказалась в центре внимания. — Мощная мускулатура и никаких безобразных шрамов.
Да, думала Сьюзен, гибкое юношеское тело возмужало и закалилось, превратившись в великолепное мужское тело с широкими плечами и хорошо развитой мускулатурой.
Никаких безобразных шрамов… Разве были шрамы?
Конечно, были.
— Только на груди татуировка, — продолжала Дидди. — Лично мне татуировки не нравятся.
Значит, когда он стоял у окна, она заметила не тень, упавшую на грудь.
— Там изображен дракон. Не такой, как китайские. Те мне даже нравятся, — сказала Дидди. — Вспомнила! Этот похож на дракона в комнате святого Георгия. Такое страшное старое чудище. Обвилось кольцами прямо вокруг его… — Дидди обвела рукой вокруг своей правой груди.
Сьюзен почувствовала запах горелого и резко обернулась. Эллен, раскрыв рот, смотрела на Дидди.
— Хлеб подгорает! — сердито сказала Сьюзен, хлопнув девчонку по затылку и сразу же пожалев об этом.
Эллен заплакала и, выбросив подгорелый кусок, взяла новый.
— Извините меня, мэм.
Сьюзен почти не спала прошлой ночью: сначала хотела убедиться, что контрабандные товары благополучно припрятаны в подвалах, а потом не давали заснуть мысли о Коне. Но не следовало вымещать зло на бедняжке Эллен.
Сьюзен погладила ее по голове:
— Извини. Но смотри за хлебом, а не на сиськи Дидди. — Она обернулась к остальным женщинам. — Довольно этих бесстыдных разговоров. Теперь это приличный дом. И никаких безнравственных поступков, слышите?
Все поспешили заняться своим делом, только Дидди добавила:
— Он ведь граф Уайверн, не так ли? И он не пропустил мимо ушей мое предложение. Я сама видела. Вот.
Сьюзен была уверена, что так оно и было. Дидди была некрасивой, но у нее было зрелое тело, большие груди, гостеприимные округлые бедра. Ухажеров у нее было предостаточно, и то, что она до сих пор не вышла замуж, объяснялось лишь ее желанием получше устроиться в жизни.
Но не поступок Дидди привел Сьюзен в такое смятенное состояние и дурное настроение. И не усталость.
— Одному Богу известно, почему граф так рано проснулся, — сказала она. — Но наше дело приготовить ему хороший завтрак. Так что принимайтесь-ка за работу.