Страница 7 из 44
Весь рассказ вместе с трапезой растянулся на тридцать минут. Однако Гуров не торопился с вопросами и не собирался вставать из-за стола. Дибелович сам прервал молчание.
– Это все, Лев Иванович. А мне, если честно, не терпится показать вам мои «трофейные образцы», как я их называю. Это моя гордость. Трофеи и оружие. Давайте поднимемся на второй этаж, а потом я сварю кофе.
– Хорошо, – согласился полковник.
Мужчины поднялись наверх, в «комнату охотника». В помещение вела металлическая дверь со сложной системой запоров и коробом. Дибелович после длительных манипуляций с замком открыл дверь, впуская перед собой в комнату гостя. Вдоль стенки, противоположной от входной двери, стояли пять массивных сейфов. Дибелович подошел к одному из них.
– По периметру я хочу поставить несколько стеклянных столов по типу этого, – сказал Иван Андреевич, указывая в угол комнаты, где действительно стоял маленький столик с высокой столешницей-ящиком, закрытый прозрачной стеклянной крышкой.
Гуров подошел поближе к столику. Под стеклом находился старинный дорожный гарнитур с парой кремневых пистолетов.
– Откройте крышку, если вам интересно, – посоветовал хозяин коллекции полковнику, доставая из кармана брюк связку плоских ключей. – Здесь все можно трогать руками. И почти все оружие в рабочем состоянии.
Гуров последовал совету Дибеловича и взял в руки один из пистолетов.
– Это гвоздь коллекции. Восемнадцатый век. Один из первых кремневых образцов, следующий этап в развитии огнестрельного оружия после колесцовых ружей и пистолетов. Для этого гарнитура я привез специальный сейф, – похвастался Иван Андреевич. – Видите, замок пистолета содержит собачку и боек. На этом образце уже есть специальный предохранитель, благодаря чему можно надолго оставлять оружие в заряженном состоянии. Перед стрельбой вы взводите пружину и снимаете спусковой крючок с предохранителя. Жаль только, пистолеты не стреляют...
Гуров повертел в руках старинный образец, попробовал прицелиться. Дибелович тем временем отпер дверь одного из сейфов. В углублении сейфа можно было разглядеть пять-шесть стволов.
– Вот, – сказал он, вынимая из сейфа какое-то ружье. – Это моя гордость. Литтихский штуцер образца 1843 года. Бельгийский образец. Выпускался на фабрике Малгерба. Этим штуцером вооружались снайперы русских стрелковых батальонов и орлеанские стрелки во Франции. Насечки прицела указывают на количество шагов до цели. В общем, очень любопытный образец. Оцените.
Дибелович протянул Гурову штуцер.
– В этом сейфе у меня револьверы и пистолеты, – он переместился к соседнему сейфу. – Здесь есть любопытный револьвер. «Ротазион» образца 1872 года. Итальянский. Выпускался фирмой Глисенти. Уникальное оружие. Он достаточно легкий для девятнадцатого века. Прослужил вплоть до Второй мировой войны.
– А где оружие, с которым вы охотитесь? – спросил Гуров, рассматривая образец.
– Я – консерватор, – Дибелович усмехнулся. – Много лет охочусь с «Ижом». Оружие для охоты храню в подвале. В этой комнате только «трофеи». Я скупаю их из частных рук и на аукционах.
– А где вы останавливаетесь во время охоты в Нижнеудинске? – спросил полковник, когда Дибелович открыл последний сейф.
– На охотничьей базе... Да что я вам рассказываю? Лучше один раз увидеть. У вас нет желания составить мне компанию? Я как раз завтра собирался поехать поохотиться в Нижнеудинск.
– Интересное предложение, – Гуров поднял взгляд. – Но я, как видите, с самолета, и...
– Это мелочи, – небрежно отмахнулся Иван Андреевич. – У меня есть все, что необходимо. Я вас экипирую. Оружие тоже в наличии. А до завтра переночуете у меня. Я один. Места достаточно. Поехали.
– Ну, хорошо, – ответил полковник, принимая спонтанное предложение начальника отдела таможенного управления.
Москва. Казино «Нить Ариадны»
Потрескивая выхлопной трубой, старенький «Мерседес» беззастенчиво вклинился на парковочной стоянке перед казино между мощными габаритными джипами и блестящими спортивными автомобилями. Охранник удивленно оторвал трубку сотового телефона от уха и внимательно наблюдал за тем, как из допотопной иномарки выбирается мужчина средних лет, облаченный в джинсы и твидовый пиджак. В глазах местного блюстителя порядка отразилось неприкрытое беспокойство. Подобная публика была нетипична для столь дорогого и респектабельного казино столицы, коим являлась «Нить Ариадны». За те полтора года, что парень проработал здесь, ему еще не приходилось видеть клиента такого сорта. Собеседник продолжал что-то говорить по телефону, но охранник уже не слушал его. Крячко приветливо помахал пареньку рукой, подбросил на ладони связку ключей и бодро зашагал к крыльцу.
«Нить Ариадны», согласно задумке хозяина, не являлась молодежным клубом, каких было понатыкано по Москве тысячи, а потому вошедший внутрь полковник не наткнулся здесь ни на дергающихся в безумных танцах наркоманов, ни на бьющую по барабанным перепонкам музыку сомнительного происхождения. Казино Глазберга было заведением иного порядка. Тусклый обволакивающий свет, успокаивающие зеленые тона, мужчины в строгих костюмах и дамы в вечерних платьях, толпившихся либо у столов с рулетками, либо рядом с местами для игры в блек-джек. Чуть дальше просматривался проход в следующий зал, где собирались преимущественно любители покера. По бокам – игральные автоматы, но уже по первому взгляду Станислав смог понять, что спрос на них значительно ниже, чем на все остальное. Слева за спиной еще одного молодого охранника просматривался украшенный сине-зеленой иллюминацией арочный проем в бар. Льющаяся из расположенных где-то под потолком динамиков тихая музыка едва различалась на слух.
Крячко остановился перед высоким зеркалом, расстегнул пиджак, поправил под воротом рубашки тугой узел галстука и, пригладив волосы двумя руками, двинулся между столов. У третьей по счету рулетки народу было чуть меньше, чем возле остальных столов, и Станислав занял позицию в трех-четырех шагах от крупье. Пристроил во рту сигарету и стал ненавязчиво разглядывать публику.
– Двадцать семь, черное, – бесцветным голосом объявил крупье, мужчина лет сорока с двумя острыми, как волнорезы, залысинами.
Фишки сдвинулись по столу, кто-то из толпы негромко посетовал на преследующее его весь вечер невезение, и игроки тут же принялись делать новые ставки. Причем, как отметил полковник, на цвет или «чет—нечет» ставило меньшинство. В основном все стремились облюбовать какое-то определенное число. В самом худшем варианте «одно из четырех». Рискованно! Да и судя по номиналу фишек, ставки были немалые.
Крупье раскрутил «колесо».
– Ставок больше нет, – проинформировал он.
Крячко повернул голову. Ему показалось, что у каждого из рулеточных столов – абсолютно одинаковые люди. Что называется, на одно лицо. Без какой-либо харизмы или еще чего-нибудь в этом роде. Маски. Пустые бездушные маски. Полковник скользнул рукой за отворот пиджака и нащупал собственный бумажник. Чтобы не выделяться, ему необходимо купить фишки. Хотя бы немного. Для приличия. Он не сомневался в том, что наверняка уже попал в поле зрения местной службы безопасности. Его или изучали посредством скрытых наблюдательных камер, или... Скучающий взгляд Станислава споткнулся на одном человеке.
Светловолосый мужчина с изрядно побитым оспой лицом и отливающими в рыжину висячими усами стоял возле одного из столов для игры в блек-джек и с выбранной им позиции старался держать в поле зрения не только играющих в основном зале и входивших и выходивших из бара, но и тех, кто расположился в «покерном» помещении. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы определить причастность этого человека к службе безопасности казино. На блондине был строгий черный костюм, белоснежная рубашка и бабочка. На ногах красовались стильные лакированные туфли с зауженными носами. В правой руке он держал серебристый складной телефон. Взгляды блондина и Крячко на пару секунд встретились, но Стас первым отвел глаза и решительно зашагал к кабинке для размена фишек. В голове у полковника имелся черновой план, составленный на базе тех сведений, которые ему удалось почерпнуть из личного дела Александра Глазберга.