Страница 37 из 54
13. То, Что Ждет
– Ааааайааар!
Нейл повернулся и оцарапал щеку о гравий. Почему такой пустяк вывел его из тумана боли? Он сражался с келроком и вышел победителем из его колодца… Нет, не то; он встретил другого келрока на берегу реки и упал.
– Ааааайааар!
Его глаза невольно открылись. Над ним клубился дым, от которого он закашлялся. Кашель разбередил боль. С дымом пришел жар, его обжигающие пальцы тянулись к Нейлу. Вода… здесь была вода.
Нейл полз, пока его здоровая рука не коснулась воды. Затем он скатился в реку, сам не зная, как, окунулся с головой и снова потерял сознание.
– Айяр!
Что-то тащило его. Он пытался отбиваться, потому что это причиняло ему мучительную боль.
– Не надо! – закричал он или хотел закричать.
Вода… Нейл был в воде, но голова его была на поверхности, на чем-то, что двигалось, вертелось, тянуло его в одну, затем в другую сторону. Затем в голове прояснилось, и Нейл огляделся, уже кое-что соображая. Его поврежденная рука лежала на мокром бревне, а здоровая болталась в воде по другую сторону бревна, так что его голова и плечи были под водой. Когда он с бесконечным трудом сумел поднять голову и повернуть ее, то увидел, что он не один. Зеленое лицо, очень большие глаза, остроконечные уши на безволосой голове… Значит, он все-таки нашел Эшлу, и они были в реке, – понял Нейл. Все остальное несущественно.
Дым или сумерки? Река затуманилась. Перед ним маячила узкая полоса земли между скалами и густой кустарник. Там выбирались из реки другие беглецы. Дно под Нейлом резко поднялось, колени заскребли по песку, а руку так дернуло, что он вскрикнул.
Они выползли на берег вместе с другими, бежавшими от огня. Тут было много скал, сходящихся вершинами, и под такую арку они протиснулись. Нейл был почти без сознания, только валун за его плечами поддерживал его в сидячем положении.
Эшла склонилась над ним.
– Покажи-ка мне руку.
Красный жар боли копьем ударил в плечо, спустился на грудь. Нейл старался избежать этой пытки, но Эшла навалилась на него, обеими руками держа за подбородок, чтобы он держал голову прямо, и говорила медленно, чтобы дошло до его сознания:
– Кость сломана. Я постараюсь укрепить ее неподвижно. Держись сам вот так… и так.
Ее руки чуть заметно двигали его. Он смутно понимал, чего хочет Эшла, и старался делать это. Затем… такая боль, какой он еще никогда не испытывал. Он завертелся, не чувствуя ни камней, ни твердой земли под собой, ничего, кроме окутавшей его боли.
На его теле лежал груз, рука пульсировала. Нейл поднял голову. Свет… Он зажмурился, но заставил себя снова открыть глаза. Груз на его груди оказался его левой рукой в лубке и на перевязи. А свет – это был день.
Иллиль! Она была с ним в реке, она вывела его из тумана и боли и сейчас шла к нему, неся воду в сложенной чашей листе.
– Ты можешь идти? – требовательно спросила она и подсунула руки под его плечи, помогая встать.
– Это необходимо?
– Необходимо.
Он встал с легким головокружением, но уже готовый идти. В сущности, он шел не сам, Эшла вела его, обняв за плечи и проводя между скалами. По-видимому, они шли берегом в голой пустыне. Ни единой травинки, только скалы блестят в утреннем свете. Найдется ли убежище от солнца, или они так и будут слепнуть до вечера?
– Куда мы идем? – спросил Нейл, надеясь на конкретный ответ.
– Вверх.
Они действительно поднимались вверх. Земля была грубой, растрескавшейся и создавала как бы естественные ступени.
Наконец, они осилили подъем и с высоты оглядели землю в трещинах и рытвинах, откуда поднимались языки зеленого дыма. Покачивались верхушки растений, скорее серых, чем зеленых. И там не было гостеприимного леса.
– Это пустошь, – сказал Нейл. Ощущение этого места ошеломило его, как захватывает дух от запаха разложения в колодце келрока. Нейл видел только скалы и овраги, где задыхалась больная растительность, но чувствовал – как раньше, по дороге к Зеркалу – засаду, слежку, наблюдение. Не за ним, не за Эшлой, но что-то… откуда-то…
– Пустошь, – подтвердила она почти бесстрастно. – Но солнце поднимается, мы не сможем вернуться к реке. И флиттер из порта дважды пролетал над нами.
Нейл смотрел на голую местность и вспоминал предостережение Хурурра. Они прошли незаметно, без вреда для себя, к Зеркалу, и вернулись, но на пути назад Нейл почему-то был уверен, что безопасность лежит только на древней дороге между теми двумя стенами, и что стены эти как раз и воздвигнуты для защиты… от чего? Эта дорога была очень древней. Неужели угроза, от которой отгородились стенами, еще существует?
– У нас нет выбора, – продолжала Эшла, и ее рука, обнимавшая Нейла за плечи, дрогнула. – Далеко мы не пойдем, и у тебя есть меч.
Нейл увидел теперь, что его меч свисает с его плеча. Каким образом она нашла его и сохранила в путешествии через реку? Он почему-то был уверен, что в это время и в этом месте оружие, выкованное ифтами – слабая защита. Но выбора у них действительно не было. Найти тень в расщелине, лечь под этой растительностью и ждать вечера – больше ничего нельзя было придумать.
– Оставь меня там, – он указал на ближайшую яму, – а сама иди, держась ближе к воде, и иди на запад, пока солнце не поднимется высоко. Я не знаю, далеко ли это простирается, и сможешь ли ты выйти за час.
Она ничего не сказала и повела его вперед. То, что он предлагал, сулило очень мало шансов на успех, но для нее это было все-таки лучше, чем оставаться здесь.
Эшла заговорила только для того, чтобы указать кратчайший путь к небольшому оврагу и предупредить о возможном спуске. Кусты, через которые они продирались, были ломкие, удивительно сухие, словно, несмотря на их живой вид, были давно мертвыми и только сохраняли сходство с настоящими кустами. Он сломанных веток и раздавленных листьев шел резкий запах, ничуть не напоминавший здоровый аромат лесной страны. Когда они спустились на дно оврага, Нейл увидел бледные растения, стелющиеся у самой земли, и кустики с мясистыми, туго скрученными листьями.
– Сюда, – Эшла направила его прямо и остановила. Часть древесного ствола, еще казавшаяся настоящим деревом, торчала из стенки оврага. Его сердцевина давно сгнила, но оболочка представляла собой нечто вроде древесной пещеры, что для Нейла было более естественным кровом, нежели псевдо-живая растительность вокруг. Но когда он протянул руку к старой коре, то коснулся не давно умершего дерева, а чего-то твердого, как скала. Дерево окаменело.