Страница 10 из 33
Готлиб, наконец, выпутался из ремней и встал. Однако, вопреки моим ожиданиям, он не выглядел сердитым. Готлиб был опытным солдатом, чтобы давать волю чувствам и умным, чтобы понять, что в произошедшем виноват сам, так как недооценил противника. На этот раз он был гораздо осторожнее. Откинув в сторону булаву, он обнажил меч и осторожно двинулся ко мне. Я внимательно наблюдал за ним не отходя от ограждения, высматривая, куда можно нанести удар. Однако доспехи были сделаны на совесть, поэтому единственное незащищенное место оставался стык между шлемом и нагрудником. В бою горло обязательно защищала бы кольчужная сетка, но сейчас Готлиб посчитал ее необязательной, так как поединок шел не насмерть, и мало кто решился бы нанести туда удар. Ведь малейшая оплошность и можно навсегда распрощаться с надеждой на титул.
Определив незащищенное место, я отошел от ограждения и двинулся навстречу не вынимая оружия. Это сбило с толку Готлиба и, хотя он уже относился ко мне с уважением, но ошибочно предполагал, что быстро обнажить меч нельзя. Он был бы прав, если бы дело касалось обычных мечей, но шеркон можно было вытащить быстрее, чем можно предполагать, гораздо быстрее.
Готлиб замер и сделал пробный выпад. В тот же миг мой меч покинул ножны и стремительно рванулся к горлу Готлиба. Этот рывок был настолько стремителен, что тот даже не успел отреагировать на него, продолжая удар по тому месту, где я только недавно находился. Шеркон чиркнул по шлему и соскользнул в стык между ним и нагрудником. Продолжил движение, замедлился и также быстро вернулся в ножны. Сомневаюсь, что кто-либо вообще что-нибудь понял. На трибунах сообразили только, что мне удалось увернуться от удара, но мой ответный выпад заметили очень немногие, а кто заметил, тот вряд ли догадался, что он достиг цели. Тех же, кто догадался, вполне можно было пересчитать по пальцам на одной руке. Даже сам Готлиб не сразу понял, что произошло.
Я поклонился своему противнику и направился к выходу с ристалища. Трибуны недоуменно замерли. Ко мне подбежал судья.
– Милорд, куда вы? А поединок?
– Окончен. Если не верите, то попросите Готлиба снять шлем.
Судья непонимающе посмотрел на меня, потом повернулся к Готлибу. Тот в этот момент как раз отстегнул свой шлем и откинул его в сторону. Только тут все увидели, что у него на горле отчетливо была видна алая полоса, которая стремительно набухала кровью. Вокруг установилась звенящая тишина. Только маг-врач стремительно рванулся к Готлибу. И пока он осматривал рану, был слышен даже полет мух.
В конце концов, врач развел руками.
– Рана жизни не угрожает. Задета только кожа. Кровь остановится даже без моего вмешательства, а завтра останется только царапина.
Вот тут трибуны взорвались. Многие там сами были бойцами и понимали, как трудно нанести такой удар. Ведь малейшая оплошность может погубить противника, а это позор для любого – поединок не до смерти. Этот удар мог быть только ударом настоящего мастера, и это оценили. Правда, некоторые выразили сомнение, что все было честно. Но Готлиб сам отмел все сомнения, заявив, что признает поражение и признает, что я выиграл честно и никакого обмана не было.
Я же, едва выйдя за пределы ристалища, оказался в объятиях родителей. Брат из-за спины отца показал мне большой палец.
Сзади раздалось вежливое покашливание. Я резко обернулся. В дверях стоял Голос. Он явно чувствовал неловкость, но так же было ясно, что здесь он оказался не по своей воле.
– Что случилось? – спросил я.
– Милорд, необходимо определить время следующего поединка. Это требуется объявить немедленно.
– А зачем откладывать? Пусть следующий поединок состоится через полчаса.
– Через полчаса? Милорд, вы уверены, что будете готовы?
– А что? Вроде я не очень и устал.
– Верно. – С ума сойти! Я впервые видел улыбку у этого молчаливого и всегда хмурого человека. – Это был великолепный бой. Никогда не видел такого.
Полчаса прошли быстро, и я снова вышел на поле. Вот здесь меня и ждал сюрприз – мой противник Тень вышел на поле пешком без всяких доспехов. В обеих руках он держал по чуть изогнутому мечу. Я, уже приготовившийся прыгнуть в седло, ошеломленно замер и уставился на своего противника. Судя по реакции зрителей, они были ошеломлены этим не меньше моего. Однако в отличие от большинства из них я в миг оценил опасность ситуации. Судя по всему, этот человек был мастером двуручного боя. Я, сам, прекрасно владея этим стилем, отлично понимал, что может сотворить человек с двумя мечами, если умеет ими пользоваться. Этот человек, судя по всему, умел. И умел прекрасно. Только самоубийца возьмет в руки два меча, если он не может с ними обращаться. Даже самые лучшие воины не решались взять в руки второй меч, поскольку стиль боя с одним мечом и кинжалом или щитом и с двумя мечами принципиально разные вещи.
Я хлопком ладони по крупу отправил Урагана в сторону конюшен и стянул через голову кольчугу. Если я правильно оценил противника, то мне сейчас может понадобиться вся моя ловкость. Кольчуга же в этом случае, даже кольчуга Ордена, не защита, а лишь иллюзия защиты. В самый ответственный момент она может на мгновение затормозить мое движение, и это мгновение может оказаться роковым.
Тень размотал шарф и откинул его в сторону. Это движение привлекло мое внимание – только тут я сообразил, что ни разу не видел лица этого человека. Когда он вызвался на роль Тени, на нем был капюшон, который скрывал его лицо. Во время поединка человек был в шлеме и даже после победы не снял его. И сейчас он вышел с лицом, закрытым легким шарфом.
– Никто не может видеть лица верл-а-ней. Только перед самой смертью человек может увидеть его, – молнией мелькнуло воспоминание из беседы с другим верл-а-ней в моем мире.
И тут же словно что-то щелкнуло у меня в голове. Боже, как же я был слеп! Ведь теперь все ясно: и падение сыра Альвейна с коня и тот обмен взглядом. Естественно Альвейн и верл-а-ней обо всем договорились, и полагаю не бесплатно. Все что требовалось от Альвейна – это войти в тройку лидеров. И неважно, какое место он займет. Верл-а-ней прекрасно понимал, что здесь нет для меня соперников. Никто из здесь присутствующих не может на равных сражаться с рыцарем Ордена. При этом убийца даже не особо рисковал – Альвейн был знаменитым бойцом и его выход в лидеры был практически предрешен. Именно на Альвейна в свое время указывал мне Отто Даерх как на одного из наиболее опасного противника. А потом Альвейн падает и не в силах продолжать поединок выбирает себе Тень – верл-а-ней – убийцу Братства Черной Розы. Но зачем это надо Верл-а-ней? И тут я все понял. Правила турнира! Именно в них все дело! Я не могу убить этого человека, иначе лишусь баронства и титула, а верл-а-ней глубоко плевать как на баронство, так и на титул – ему нужна только моя кровь. В результате сейчас мы оказались совсем не в равных условиях. Я не могу убить его, а верл-а-ней ничего не сдерживает. Вот я влип! При этом я прекрасно понимал, что не смогу подвести Буефара и Мервина, которые настаивали на моем принятии титула. Я даже не могу сейчас разоблачить убийцу. Кто бы он ни был, но поединок должен быть продолжен и только после него будут разбираться. Догадайся я раньше, то смог бы сообщить Ролону и королю. Тогда еще можно было бы что-то придумать. В отчаянии я замер. Выхода из этого тупика я не видел, и я знал, что на таких условиях я обречен. И это знал верл-а-ней, который сейчас ждал меня на поле.