Страница 64 из 78
– Ну да... «Излом»...
– Вчера только поступила, – услужливо забормотал удав женского рода. – Я уже прочитала... Очень интересная книжка. Необычная такая...
– Хорошо, хорошо... Огурцов сунул книгу в карман и, сделав еще один глоток из бутылки, двинулся к стоянке такси.
В номере гостиницы он допил бутылку и улегся на кровать. Что-то кольнуло в бок.
«Ах ты, как же я опять забыл... – Огурцов встал и снял пальто. Из кармана выпала книжка с глянцевой обложкой. – Четвертованный иностранец... Откуда же это?»
Ботинки он решил не снимать. Снова рухнул на кровать, открыл «Швейцарский излом» и углубился в чтение. Читал он, по привычке, быстро, время от времени морщился от корявой фразы, смачно матерился. Когда дошел до последней страницы, вторая бутылка закончилась.
Книжка не понравилась Огурцову. Композиция – дерьмо, длинноты, зачем-то Ленин вместе со своим братом Сашей, какие-то бухари, ни с того ни с сего Шаляпин затесался. Дешевая стилизация под постмодернизм. Булгаков для бедных. Что-то смутно всплыло в его памяти, но вспоминать было лень. Огурцов встал, пошел и справил нужду, попутно бросив книжку в мусорную корзину. Заняться было решительно нечем. Посмотрев на часы, он понял, что до презентации, ради которой он, собственно, и приехал, еще куча времени. Открыл третью бутылку, решил допить, а дальше – целенаправленно трезветь. Нужно появиться на людях в более или менее вменяемом состоянии. Это тоже часть работы.
– Вам открыть?
– Чего?
– Открыть, говорю?
– Слышь, мужик, не задерживай.
Голос, прозвучавший за спиной Огурцова, был веселым, лишенным привычной для подобного обращения агрессии и смутно знакомым.
Унылый осенний пейзаж. Новостройки. Амбразура ларька, из которой высовывается красная, в цыпках, рука продавщицы. В цыпочных, потрескавшихся пальцах – открытая бутылка пива.
– Спасибо, – стараясь сохранить достоинство, выдавил Огурцов и, повернувшись к тому, кто его только что поторопил, добавил: – Извините...
– Сдачу-то возьмешь? – насмешливо спросила продавщица. – Нам чужого не надо...
Огурцов вздрогнул и трясущейся рукой сгреб внушительную пачку купюр. Несколько из них упало в грязный снег, Огурцов заметил это и понял, что наклониться за ними он не в силах.
– Чего соришь? – снова спросили его из-за спины знакомым голосом. – Не иначе, большие бабки получил... Ладно, я подберу.
– Спасибо, – не оборачиваясь ответил Огурцов «Большие бабки... Большие бабки... – Он посмотрел на часы. До презентации оставался час. – Ладно. Сейчас пива... И все. А где я?»
– А где я? – спросил он у продавщицы, но вместо лица увидел перед собой обширный, дышащий уютный домашним теплом зад, обтянутый синими шароварами. Дородная продавщица, пыхтя, копалась в своих ящиках и спасибо, что не пукала от упоения любимой работой в лицо видному писателю.
– Держи свои бабки. Пиво с тебя, – сказал терпеливый покупатель за его спиной.
– Ага. Спасибо. Огурцов, не глядя на соседа по очереди, принял из невидимой руки несколько смятых, мокрых бумажек, не считая, комком, запихнул их в карман пальто и шагнул в сторону, чтобы освободить место у амбразуры неизвестному доброжелателю.
– Пиво-то возьми, – укоризненно напомнил тот.
– А... Спасибо. Он взял с алюминиевого прилавка бутылку, отошел в сторону и огляделся.
– Ну что, поправимся? Видно, хорошо вчера погулял, да?
– Что?
– Хорошо погулял, говорю. Рядом с Огурцовым стоял мужичок – среднего роста, в нейлоновой дешевой куртке и турецких, с вещевого рынка, джинсах. В руке мужичок держал бутылку пива и неотрывно смотрел на своего визави.
– Слушай, а где я? – спросил Огурцов.
– Вот я и говорю, хорошо погулял. Бабки-то большие у тебя. Ты поосторожней тут... А где? Улица Космонавтов. Район лихой. Так что – гляди в оба. Повезло тебе, что на меня нарвался. Другой бы тебя тут прямо у ларя обул бы. Может, проводить? Тебе куда ехать-то?
– Мне в центр... А улица Космонавтов – это где?
– Это тут, – весело ответил мужичок. – До центра-то, в общем, недалеко. Ты только тачку возьми, а то в метро менты повяжут. А с твоими бабками, сам понимаешь... Бизнесмен?
– Да нет... Писатель.
– О-о, писатель... Сейчас все пишут. Вот я бы написал – такого бы написал. Про свою жизнь – ого-го, сколько у меня было разного. Роман целый можно отгрохать. Круче любого детектива будет. У меня ведь тоже – и большие бабки были, и все такое... А теперь, знаешь, в магазине работаю, грузчик – так и хрен с ним. Мне понта не надо. А деньги тоже зарабатываю – не жалуюсь.
Халтура каждый день, наликом платят – а мне что? Ну, ты писатель, ты врубаешься... Как звать-то тебя, кстати? Меня – Славиком. Меня тут все знают. Так что, ежели что, писатель, огурчики, помидорчики – все ниже госцены – обращайся. Тебе ведь гостей принимать надо? Надо. Вот и приходи. Седьмой гастроном, ну, семерка, тут все знают. Спросишь Славика... Всегда поможем хорошему человеку...
– А откуда ты знаешь, что я хороший? Да, извини, Саша я. Огурцов фамилия.
– Так видно, что Саша Огурцов, – хмыкнул мужичок. – Ну, давай, Огурец, по пивку...
– А почему это видно, что я... Лицо у мужика знакомое. Аж зло берет – настолько знакомое, что явно встречались раньше, но не вспомнить, где, когда... И – странная штука – точно где-то его видел – меняется это лицо. Очень привычно как-то меняется – вот оно опухшее, а вот – худое, строгое... И улыбается так... И про большие бабки он что-то...
– Васька? – неожиданно для себя спросил Огурцов понизив голос. – Леков? Ты, что ли? Ты же...
Лицо мужичка посерьезнело и стало совсем уже знакомым.
– Знаешь что, писатель Огурцов, – сказал он рассудительно. – Давай-ка я тебя сам в тачку посажу. А то тебя глючить начинает. Славик я, а не Васька. Славик. Я тебя в машину пристрою, и езжай себе – Бог тебе судья. А за помидорчиками, ежели что – не забудь – седьмой гастроном. Улица Космонавтов. Во-он там.
– Погоди, мужик, погоди... Как тебя... Славик... Васька... Сильные руки тащили Огурцова по мокрому снегу, перед его лицом мелькнул рукав нейлоновой куртки, скрипнули тормоза, и через секунду он оказался в тесном, пахнущем бензином, салоне «Москвича».
– В центр ему, – услышал Огурцов знакомый голос. – Довези, шеф, это хороший человек.
– Ну и куда тебе, хороший человек? – спросил водитель.
– В «Россию», – машинально ответил Огурцов, пытаясь рассмотреть сквозь заляпанное снегом стекло удаляющегося Славика.
«Это он. Он. Леков. И походка его и все... Вот сволочь-то. Скрылся от всех. Это в его стиле. Сколько раз так исчезал. А теперь дошел уже совсем – смерть свою инсценировал. А на хрена? Может быть, и мне? Надоели все... Скучно. Может быть, взять, вот, как он: раз – и всю жизнь поменять. И вместо одной жизни две прожить. Полянский об этом говорил... Да, а что – как Александр Первый, если это, конечно, не туфта. Бросить все к черту и начать заново...»
– В «Россию»? – переспросил водитель.
– Да, – спохватился Огурцов. – И побыстрей, командир. Не обижу.
– Отсутствие метафор – это еще не признак плохой литературы. Литература хороша тем, что она – разная. И фирменный стиль Огурцова – стальной сюжет и вкусный текст. Книга, которую мы сегодня представляем, надеюсь, оправдает, уважаемые читатели, ваши ожидания. На мой лично взгляд, это – я, конечно, прошу прощения у уважаемого мною и всеми нашими сотрудниками автора – большой шаг вперед. Книга чрезвычайно необычна и насыщенна... Впрочем, дорогие наши гости, вы сами сможете в этом убедиться, купив и прочитав новую работу Александра Огурцова.
Мария Николаевна Зуева, главный редактор издательства «Дронтъ», перевела дух и посмотрела в сторону Огурцова, который стоял за колонной. Со стороны могло показаться, что он потупился от врожденной или благоприобретенной скромности, но, на самом деле, у основания престола его души в смертельную битву вступили пиво и коньяк – две вещи несовместные, ян и инь, лед и пламень, вода и камень. Огурцов шагнул к микрофону.