Страница 16 из 19
VII
Короткая перебежка от гермолюка к выходу из того, что осталось от универмага. Еще короткая перебежка — и Таллент притаился в тени чудовищного стабилизатора кибенского звездолета. У трапа стоял часовой. Таллент сделал круг. У всех трапов расположилось по часовому.
Тогда беглец нашел грузовой трап, где часовой лениво прислонился к сияющей оболочке громадного звездолета. Шагнул было к трапу, но в тот же миг сообразил, что не успеет вовремя.
И тут в Бенно Талленте снова пробудилась та странная сила, та необъяснимая заряженность на победу — и помогла ему найти выход, о котором днем раньше он бы и не подумал. Бластигс не годился — слишком много шума. Кривой нож остался в канализации. Броситься и с налету ударить ногой Таллент не успевал.
Тогда он, громко кашляя, пошел прямо на часового.
Пошел неторопливо и беззаботно — словно ничего странного в его появлении не было. А когда часовой услышал кашель, поднял голову и удивленно воззрился на идущего к нему землянина, Бенно Таллент приветственно махнул рукой и принялся насвистывать.
Еще секунду часовой просто смотрел.
Секунды оказалось достаточно.
Раньше, чем часовой успел поднять тревогу, Таллент уже держал его за горло. Подножка, толчок — и землянин сидит верхом на -поверженном противнике. Несколько ударов прикладом по желтой физиономии — и путь свободен.
Потом Таллент пригнулся и шмыгнул к трапу. Утреннее солнце светило в спину. Громоздкий бластик он держал одной рукой, уперев приклад в подмышку и не снимая пальца со спускового крючка. Быстро взбежал по трапу и с некоторым трудом все же распахнул дверцу. Внутри корабля оказалось темно, влажно и холодно.
Значит, Киба была более темной, более влажной и более холодной планетой.
И все три составляющих складывались в одно гнетущее впечатление болотной сырости. Таллент даже на миг заколебался, стоит ли игра свеч. Так ли важна жизнь, чтобы двигаться дальше, а не просто прилечь и отдохнуть.
Потом он увидел что-то вроде грузовой шахты и вошел внутрь. Тяги не было. Тогда Таллент нажал кнопку на внутренней стенке трубки. Тут же заработал отсос — и беглеца потянуло вверх.
Царапая гладкую стенку подошвами, Талленту удавалось тормозить у каждого уровня и высматривать конец той спасительной ниточки, за которую он надеялся ухватиться.
Казалось, на корабле нет ни души. Впрочем, неудивительно. Наверняка все рядовые.члены команды отправлены на Планету — искать бомбу.
А бомба — вот она. Разгуливает себе по базовому кораблю.
Таллент даже вспотел, поднимаясь по шахте. Если его расчеты неверны, если того, что ему нужно, на корабле нет, он обречен. Обречен…
И тут он увидел то, что искал!
Навстречу выглядывающему из грузовой шахты Талленту по коридору шел мужчина в длинном белом халате. Наверняка Таллент знать не мог, но все же был уверен, что висящий на шее мужчины хитрый аппаратик — кибенский вариант электростетоскопа.
Врач!
Таллент пулей вылетел из шахты и, расставив ноги, приземлился на пласталевый пол корабля. Приклад бластика зажат в левой подмышке, палец лежит на курке.
Кибенский доктор застыл как столб и недоуменно уставился на невесть откуда взявшегося человека. Глаза чужака оглядели Таллента с головы до ног, на секунду задержавшись на обрубке правой руки.
Стоило Талленту двинуться вперед, как кибен опасливо попятился.
— Ну ты, — грубо обратился к инопланетнику Таллент. — Говоришь по-английски?
Доктор молча смотрел на землянина. Тогда Таллент так напряг руку на спусковом крючке, что костяшки пальцев побелели.
И кибен кивнул.
— Где-то здесь должна быть операционная, — приказным тоном продолжил Таллент. — Веди туда. Живо!
Доктор молча смотрел на землянина, пока Таллент не принялся наступать. И тут в глазах чужака мелькнуло понимание того, что он явно для чего-то нужен землянину. Так нужен, что землянин ни при каких условиях не выстрелит. Таллент сразу подметил, как изменилось выражение на плоской физиономии доктора, — и дикое отчаяние снова вскипело в нем.
Перехватив бластик за приклад, Бенно Таллент припер чужака к стене. А потом изо всех сил ударил!
Первый удар стального ствола пришелся по плечу. Доктор глухо застонал. Таллент ударил еще — в живот. Потом еще — прямо в лицо, и сильно раскроил кибену щеку. Почти лысая голова вражеского медика окрасилась кровью.
Чужак стал медленно сползать по стене. Тогда Таллент пнул его чуть ниже гибкого колена и заставил выпрямиться.
— Ничего, док. Жить будешь. Но не стоит щеголять тут своей выдержкой. Я всю ночь не спал. Только бегал да мочил вашу солдатню. Теперь мне уже все до фени. Чуешь? Давай топай! Посмотрим, где там у тебя операционная.
Золотокожий инопланетник долю секунды поколебался-и Таллент мигом въехал ему коленом по яйцам. Тут доктор уже не сдержался и пронзительно завопил. Таллент понял, что такой вопль наверняка разнесется по кораблю, и пинками погнал чужака— по коридору.
— Топай, приятель, топай, — рычал он. — Пойдешь впереди — и к самой операционной. А там сделаешь мне маленькую операцию… И, если хоть самую малость, черт меня побери, хоть самую малость сделаешь не так, от твоей желтой башки останется ровно половина.
Для пущей убедительности землянин время от времени въезжал прикладом бластика в докторскую спину — и пожилой кибен все поспешнее семенил по коридору.
Они как раз проходили мимо склада орудий усмирения пленных, полного свинцовых цепей, шейных браслетов и наручников, когда решил сделать свой ход дежурный кибенский сержант. Услышав крик, он вышел из каюткомпании и притаился в нише за складом, ожидая, когда туда подойдут Таллент с доктором. Но атака, на беду сержанта, оказалась поспешной. Пока он, желая спасти доктора, спешил вырвать у землянина бластик, Таллент метнулся в сторону и расколотил застекленную полку склада.
Животные рефлексы Бенно Таллента вновь возобладали. Теперь он уже ничем не напоминал того трясущегося наркомана, что жалобно хныкал и выпрашивал у Паркхерста свою жизнь. Теперь он превратился в дьявола мщения. Тощая рука сомкнулась на длинной свинцовой цепи. Миг — и цепь уже со свистом режет воздух.