Страница 14 из 95
Адельхейд остановилась перед Теофану, осмотрела ее с головы до ног и произнесла на ломаном вендийском:
— Вы — моя кузина? Я учу ваш язык, чтобы говорить с королем.
— Рада приветствовать вас, кузина, — ответила Теофану на аостанском диалекте. Затем она перешла на родной вендийский, предоставив Росвите переводить: — Я приветствую вас и от имени моего отца Генриха, короля Вендара и Варре. — Принцесса была почти на голову выше хрупкой Адельхейд. Королева же, как отметила Росвита, обладала тонкой красотой, которая со временем превратится в зрелую красоту матроны.
— Пойдемте, — сказала Адельхейд, кивнув Росвите. — Я угощу вас фруктами и вином, но, увы, мы не можем терять много времени на церемонии. Расскажите мне, много ли солдат вы привели и собираетесь ли использовать их, чтобы прогнать Айронхеда?
Она повела их по коридорам и аркадам, не умолкая ни на минуту, так что Росвите несколько раз пришлось прерывать ее, прося повторить сказанное. Наконец они вышли на балкон, увитый виноградными лозами, где уже стоял столик, накрытый для троих.
— Вы наверняка видели, — начала королева, когда первый голод был утолен, — как собаки дерутся из-за кости. Люди Аосты — мои дети, и они послушны, но лорды — совсем другое дело. Я никому не могу доверять. И если кто-то из них и прогонит Айронхеда, то лишь для того, чтобы самому занять его место. Говорят, что Айронхед отравил свою жену, когда она отказалась уйти в монастырь, чтобы он мог спокойно жениться на мне.
— Да, милосердным он мне не показался, — согласилась Теофану, ощипывая виноградную кисть. — Но у меня недостаточно сил, чтобы изгнать его.
— А если мы согласуем нашу атаку? Вы нападете на его лагерь, а мои люди откроют ворота и нападут на них из города?
— Это возможно. Прежде чем уйти из лагеря, я договорилась с капитанами о разных сигналах. Они готовы начать атаку в любой момент. Но каковы ваши силы? На кого вы можете рассчитывать?
Они обсудили эту идею во всех деталях, но в конце концов пришли к выводу, что, даже напав с двух сторон, им не одолеть Айронхеда.
— Сколько еще времени вы сможете выдержать осаду? — спросила Теофану. — Я бы могла вернуться к отцу и попросить большую армию. Хотя нет, даже сейчас мы с трудом перебрались через горы, обратно мы не сможем вернуться до весны.
— К тому времени у нас совсем не останется запасов. — Адельхейд показала на стол: — Королевские сады не могут прокормить всех. А наблюдатели со стен доложили, что Айронхед пытается отравить воду. Нет, кузина. Сегодня утром клирики сказали, что стражам северных ворот было видение. Они видели огненную армию. Несомненно, Господь дает нам знак. Так что действовать лучше сейчас.
— Айронхед скоро узнает, где и как расположены мои войска, — добавила Теофану. — И поймет, что я не в состоянии напасть на него. Тогда мне придется отступить.
— Он не позволит вам уйти. Вы и так рискуете. Он вполне может жениться и на вендийской принцессе, если не удастся заполучить меня. Я слышала, он силой взял в жены жену своего брата после того, как убил его. Она родом с юга, но теперь ее земли захвачены, и она стала ему не нужна. Нет, надо выбираться отсюда.
— Может, вы сумеете выйти из города, переодевшись, как и я, клириком… Или другой женщиной?
Адельхейд рассмеялась:
— Шлюхой? Я знаю, что обо мне говорят. Это могло бы сработать, но я не могу оставить Айронхеду моих людей и солдат — вы сами видели, что он с ними делает. Но мне надо попасть к Генриху. Правда, что его королева умерла и он до сих пор не женился?
— Да, кузина. Моя мать, королева София, умерла три года назад. Разумеется, я не собираюсь скрывать от вас намерений моего отца. — Теофану замолчала, а Адельхейд прикусила губу, ожидая продолжения. — Он хочет, чтобы вы вышли замуж за его сына.
— Сына? — Адельхейд покраснела. — Но этот принц, должно быть, очень молод?
— Нет, Сангланту двадцать пять лет, и у него репутация отличного воина, настоящего полководца…
Адельхейд вскочила.
— Но ведь Санглант… Он же бастард, разве нет? Я не выйду замуж за бастарда! Или Генрих смеется надо мной? Он что, слишком стар, чтобы иметь детей и воевать?
— Нет, ваше величество, — ответила Росвита, прежде чем Теофану успела открыть рот. — Он по-прежнему силен.
— Так почему вы думаете, что такой женщине как я нужен молодой человек, а не тот, который показал себя мудрым правителем? Дайте мне только выбраться из этого места, и я сама предложу ему жениться на мне и стать королем Аосты! Или вы думаете, он отошлет меня?
Теофану была ошеломлена вспышкой гнева Адельхейд. Но королева собиралась предложить Генриху то, чего он так добивался. Санглант сейчас в опале, так неужели Генрих не воспользуется шансом, тем более что обстоятельства так переменились?
Теофану встала и подошла к балюстраде. Она посмотрела на оливковые деревья, которые росли внутри городских стен.
— Мой отец отнюдь не дурак, кузина, — сказала она. Теофану смотрела на деревья так долго, что Адельхейд, не выдержав, подошла к ней и тоже уставилась вниз. Росвита недоверчиво покосилась на леопарда, который следовал за королевой по пятам, та рассеянно погладила его по голове.
— О чем вы думаете, кузина? — наконец спросила она.
Теофану улыбнулась и снова посмотрела на деревья:
— У меня возникли кое-какие мысли. У нас есть и другие союзники, если только мы подумаем о них. Скажите, кузина, кавалерийские лошади Айронхеда защищены доспехами?
Дерево никак не могло упасть в таком направлении и так не вовремя. Сангланта спас только острый слух: он услышал поскрипывание и отскочил в сторону, а на то место, где он только что стоял, рухнула огромная ель. Его осыпало иголками и едва не задело веткой. Эхо от падения пронеслось по всему лесу.
Некоторое время Санглант просто стоял и смотрел на дерево, не в силах понять, что же, собственно говоря, произошло. Эхо затихло, дрожащие ветки успокоились, и принц, придя в себя, принялся осматривать упавшую ель. На стволе ели не было и следа каких-либо повреждений, ее корни не подрыли животные, а жуки-древоточцы даже и не приближались к ней. В воздухе не пахло грозой, а последний снег лежал лишь в самых затененных местах.
Здоровые деревья не падают сами по себе.
Санглант окончательно пришел в себя и свистом подозвал к себе собаку, которая обнюхивала упавшее дерево, — из-за густых ветвей ее почти не было видно. Вдруг раздался жалобный визг, и пес вылетел оттуда, поджав хвост. Санглант в последнее время не расставался с мечом, и сейчас, положив на землю топор, он вытащил оружие из ножен и осторожно направился к комлю. В последнее время он чувствовал, что меч стал для него слишком легким, — принц поправился и окреп, работая с братом Херибертом над постройкой новых помещений.
Санглант принюхался, но не уловил никаких посторонних запахов. Рядом с ним толпились полупрозрачные слуги, он слышал их болтовню.
— Тише, — прошипел он, и они замолкли. Принц прислушался, но не услышал ничего подозрительного. Подойдя к комлю, он внимательно осмотрел его, потом провел пальцем по срезу — никаким топором невозможно сделать такое. Срез был идеально ровным, словно что-то рассекло толстый ствол, как нож яблоко. Санглант опустился на колени, осматривая и обнюхивая землю, но ничего не нашел.
— Кто мог такое сделать? — спросил он у слуг, но те не ответили. Принц почувствовал, что они чего-то боятся. Как говорила Лиат, эти создания живут в подлунной сфере, а здесь они служат колдунам-математикам, укрывшимся в долине.
Как, впрочем, и они с братом Херибертом. Сангланту было не очень приятно узнать, что кто-то в долине, кроме него самого и брата Хериберта, может справиться с таким деревом, но не делает ничего, чтобы помочь им в работе. Сын короля не должен служить лесорубом и выполнять всю черную работу, но он занимался этим, потому что хотел спокойно жить вместе с Лиат. Она была беременна и хотела учиться здесь, поэтому он смирился с таким положением вещей.