Страница 22 из 33
– Спасибо, папа.
– Все для тебя, девочка.
– Ты бы лучше сначала на него взглянул, Клайд, – замечает Джаред с озабоченным видом.
– Взглянем, взглянем, – говорит Клайд, все еще улыбаясь Ким. – Хочешь поприсутствовать при этом?
Блер наконец смотрит на меня, с этой мукой во взгляде, я смотрю на Ким, чувствуя почти стыд, потом начинаю злиться.
Ким вспыхивает опять и говорит:
– Может быть.
Джулиан не звонил мне с тех пор, как я ему дал денег, поэтому назавтра я решаю позвонить сам. Но у меня нет его телефона, я звоню Рипу, Рипа нет, какой-то мальчик просит перезвонить Тренту, я звоню Тренту, Крис говорит, что Трент по-прежнему в Палм-Спрингс, и потом спрашивает, не знаю ли я, у кого есть мет. Наконец я звоню Блер, она дает мне номер Джулиана, я собираюсь сказать, что прошу прощения за тот вечер в «Полуночниках», но она говорит, что должна идти, и вешает трубку. Я звоню по данному ею номеру, отвечает девушка с очень знакомым голосом.
– Он в Малибу или в Палм-Спрингс.
– Чем занимается?
– Я не знаю.
– Слушай, может, дашь телефоны?..
– Я только знаю, что он либо в Ранчо-Мираж, либо в Колонии. – Она неуверенно замолкает. – Это все, что я знаю. – Следует долгая пауза. – Кто это? Финн?
– Финн? Нет. Мне просто нужен телефон.
Еще одна пауза, потом вздох.
– Ладно, слушай. Я не знаю, где он. Ой, черт... я не могу тебе этого сказать. Кто это?
– Клей.
Долгая пауза.
– Слушай, – говорю я. – Не говори ему, что я звонил. Я его позже найду.
– Ты уверен?
– Да. – Я собираюсь повесить трубку.
– Финн? – спрашивает она. Я вешаю трубку.
Сегодня я иду на вечер к Ким, под конец встречаю парня по имени Эван; тот говорит мне, что он близкий друг Джулиана. На следующий день мы идем в «Макдональдс». Часа три дня, Эван сидит напротив.
– Джулиан в Палм-Спрингс? – спрашиваю я его.
– Палм-Спрингс клевый, – задумчиво замечает Эван.
– Да. – Я начинаю злиться. – Не знаешь, он там?
– Я люблю это место. Самое, блядь, красивое место в мире. Может, как-нибудь съездим туда? – говорит он.
– Да, как-нибудь. Что это значит?
– Там отлично. И в Аспене тоже. В Аспене круто.
– Джулиан там?
– Да, я слышал, что он может быть там.
– А что Джулиану делать в Аспене?
Я говорю, что пойду в уборную. Эван отвечает: «Конечно». Вместо этого я иду к телефону и звоню Тренту, вернувшемуся из Палм-Спрингс, спрашиваю, не видел ли он там Джулиана. Он сообщает, что кокаин у Сенди херовый, тот купил его очень много и не может продать. Я говорю, что не могу найти Джулиана, напрягаюсь, устал. Он спрашивает, где я.
– В «Макдональдсе» в Шерман-Оукс.
– Вот поэтому, – говорит Трент. Я не понимаю и вешаю трубку.
Рип говорит, что в час-два ночи всегда можно найти кого-нибудь в «Страницах» в Энчино. Как-то мы едем туда, потому что «Дюпар» переполнен тинейджерами и пожилыми официантками в ортопедической обуви, с лилиями, приколотыми к униформе, бдительно следящими за порядком. Так что Рип и я едем в «Страницы» – там Билли, Род, также Саймон, Эймос, Ледью, София, Кристи и Дэвид. София рассказывает о концерте Vice Squad в «Паласе», говорит, что брат подсунул ей дурное колесо, и она все проспала, Ледью и Дэвид в команде под названием Western Survival, оба кажутся настороженными и холодными. У Ледью огромная копна черных волос, очень жестких, торчащих во все стороны, он рассказывает мне, что, когда бы ни пришел в «Дюпар», от него все шарахаются. Поэтому он и Дэвид всегда ходят в «Страницы». София засыпает на моем плече, вскоре у меня затекает рука, но я не шевелюсь, чтобы ее не потревожить. Дэвид, в темных очках, майке Fear, говорит, что видел меня на новогоднем вечере у Ким. Я киваю, говорю, что помню, хотя его там не было.
Мы говорим о новой музыке, о лос-анджелесских командах, о дожде, Рип корчит рожи пожилой мексиканской паре, сидящей напротив; он смеется над ними и задирает на голову черную «федору». Извинившись, я иду в уборную. Две остроты написаны на стене уборной в «Страницах»:
«Как обрюхатить монашку? Выеби ее».
«В чем разница между еврейской принцессой и тарелкой макарон? Макароны шевелятся, когда их ешь». И ниже: «Джулиан отлично берет в рот. И ему крышка».
В эту последнюю неделю в пустыне почти все разъехались по домам. Остались только бабушка, дедушка, отец, мать и я. Уехали горничные, садовник, смотритель бассейна. Мои сестры уехали в Сан-Франциско с тетей и ее детьми. Все очень устали от Палм-Спрингс. Мы были там девять недель, последние три – безвылазно в Ранчо-Мираж. Ничего особенного за последнюю неделю не произошло. Однажды, за пару дней до отъезда, бабушка поехала в город с моей матерью и купила голубой кошелек. Той же ночью родители взяли ее с собой на вечер в доме режиссера. Я остался в большом доме с дедом, который напился и рано уснул. Искусственный водопад в просторном бассейне отключили, и, кроме джакузи, весь бассейн был в процессе осушения. В остававшейся на дне воде кто-то обнаружил гремучую змею, и родители предупредили меня, чтобы я оставался дома и не ходил в пустыню.
В эту ночь было очень тепло; пока дед спал, я ел бифштекс и ребрышки, присланные самолетом двумя днями раньше из одной из гостиниц, которыми дед владел в Неваде. В ту ночь, посмотрев старую серию «Сумеречной зоны», я пошел прогуляться. На улице было пусто. Раскачивались пальмы, очень ярко светили уличные фонари, и, если смотреть за дом, в пустыню, повсюду была чернота. Не проехало ни одной машины, мне показалось, я увидел, как гремучая змея юркнула в гараж. Темнота, ветер, шорох живой изгороди, пустая пачка из-под сигарет, лежащая на въезде, произвели на меня жуткое впечатление, я вбежал в дом, включил везде свет, лег в постель и заснул, вслушиваясь в странные стоны ветра пустыни за окном.
Поздний воскресный вечер. Мы все в доме Ким. Делать особенно нечего, кроме как пить джин с тоником, водку с морем лимонного сока и крутить видеокассеты со старыми фильмами. Я все время смотрю на портрет матери Ким, висящий над баром в гостиной с высоким потолком. Новостей никаких, разве что Блер услышала о клубе «Новый гараж» между Шестой и Седьмой или Седьмой и Восьмой, и Димитрий, Ким, Алана, Блер и я решаем туда поехать.
«Новый гараж» устроен в четырехэтажной автомобильной стоянке; первый, второй и третий этажи заброшены, с прежних времен еще осталась пара машин. На четвертом этаже сам клуб. Музыка громкая, танцует множество людей, в зале запах пива, пота, бензина. Звучит новый сингл Icicle Works, в зале видны пара девиц из Go-Go's и кто-то из Blasters, Ким говорит, что заметила Джона Доу и Иксину[32], стоящих возле диджея. Алана беседует с двумя знакомыми англичанами, работающими у «Фреда Сигала». Ким разговаривает со мной. Ей кажется, что я больше не нравлюсь Блер. Я пожимаю плечами и смотрю в открытое окно. Смотрю в окно, в ночь, на крыши зданий делового района, темных, с редкими светлыми окошками где-то под крышами. Огромный кафедральный собор с большим подсвеченным крестом, нацеленным прямо на луну; луна, кажущаяся круглее, ядовито-желтее, чем должна быть. Замечаю на танцполе Блер с каким-то молодым красивым парнем, лет шестнадцати-семнадцати, они кажутся по-настоящему счастливыми. Ким говорит – это очень плохо, но я не уверен, что она и впрямь так думает. Димитрий, пьяный, несвязно бормоча, бредет к нам, мне кажется, он хочет что-то сказать Ким, но вместо этого бьет рукой в окно, оставляя кожу на стекле, вытаскивает руку обратно, разрезая, уродуя ее. Кровь, бьющая толчками, заливает стекло. Отвезя его в травматологическое отделение больницы, мы едем в кафе на Уилшир, сидим там с час и разъезжаемся по домам.
32
Джон Доу – басист и автор песен, а Иксина Червенка – вокалистка лос-анджелесской панк-группы X.