Страница 14 из 15
Копытник нарочно мешает ему подняться. Это ясно. Значит, вокругорный копытник и есть третья преграда на пути в замок.
Дор отшатнулся от надвигающегося копытника и поехал вниз. Бешенство охватило его. А оно невозмутимо прогромыхало мимо и скрылось за поворотом.
Снова он лежит в грязи... Ну никакого движения вперед! Это ж надо! Первое препятствие одолел без труда, а потом столкнулся с горой и с коровой — и все! Что от него требуется? Взобраться по склону. Раз. Не столкнуться с копытником. Два. Порознь все очень просто, а вместе — хоть плачь. У него в запасе минут десять. Потом начнется гроза. Туча уже наполовину проглотила солнце.
Осталась одна надежда — на волшебный талант. Стыдно им пользоваться, но сейчас гордость лучше забыть. Надо во что бы то ни стало проникнуть в замок и поговорить с Хамфри. От этого зависит судьба Ксанфа.
— Послушай, стекло! Раз ты такое проницательное, скажи, как проскочить мимо копытника и взобраться по склону раньше, чем польет дождь.
— Молчи! — приказала туча горе.
— Я больше не проницательное. Туча замутила меня тенью, — мрачно ответила гора. И верно. Теперь, под грозовым навесом, гора больше не блистала. Ее глубины потемнели и походили на непроницаемые глубины океана.
— Но ответ из тебя еще не испарился, — не сдавался Дор. — Давай выкладывай.
— Не давай, прячь поглубже! — проревела туча.
— Придется сказать, — с сожалением вздохнуло стекло. — Хотя я с большим удовольствием посмотрело бы, как он шлепается на за...
— Эй, полегче! — предупредил Дор.
— ...дницу и утыкается носом в тину. Но он волшебник, а я всего лишь бедный кремний. Ну ладно. Восприми в себя и преобрази в субстанцию... — На физиономии Дора отразилось столь явное недоумение, что стекло прервало свою заумную речь и возопило: — О небо, дай мне силы перенести слоновье недомыслие живых существ! — Туча пропустила сквозь себя несколько солнечных лучей, и гора снова просветлела. — Скажу яснее, ухвати и пережуй вот что: кому легче всего взобраться по склону?
— Копытнику. Но забраться-то надо мне.
— Нет, еще не дозрел. Ухватывай и жуй, — настаивало стекло.
Совсем недавно король Трент вот так же настойчиво подчеркивал необходимость быть бесхитростным и прямым. Король... и гора? Нет, гора не король. Гора должна знать свое место, а не намекать глубокомысленным тоном, словно он, Дор, слабоумный и вообще ничего не понимает.
— Послушай, стекло... я задал вопрос напрямик.
— Если технически, то наперекосяк. А я отвечаю, как спрашивают. Но ты, я думаю, понимаешь, что я в юрисдикции другого волшебника.
Значения слова юрисдикция Дор не знал, но кое-как сообразил. Просто Хамфри приказал горе держать язык за зубами.
А туча уже готовилась пролиться дождем. Тянуть дальше нельзя.
— Эй, жвачка заумная,, отвечай, — приказал Дор.
— Где жвачка, там и ответ, — ответила гора.
Дор аж онемел от возмущения. Упрямая стекляшка попросту издевается над ним. Он спросил: «Эй, жвачка заумная, отвечай». Гора ответила: «Где жвачка, там и ответ». Но жвачкой заумной он обозвал гору. В горе ответ? Но в каком месте? Где?
— Не узнать тебе ответа, — самодовольно заявило стекло.
— Ах, не узнать! Так я тебе сейчас всыплю сенца, — пригрозил Дор.
— Ты смотри, снова ответик выскочил! — усмехнулась гора.
Опять! Где жвачка, там и ответ... Жвачка... жевать... жевать... СЕНО! Ответ — СЕНО!
— СЕНО! — что есть мочи закричал Дор.
Морской змей принял его вопль за приказ, переплыл ров и неуклюже нащипал на берегу охапку сухой травы. Потом вернулся и положил сено перед Дором.
Дор поблагодарил зомби и поднял охапку.
В который уж раз начал он подниматься по склону, но сейчас ему как раз очень хотелось повстречать копытника. И вскоре его мечта осуществилась. Копытник стоял перед ним, а он перед копытником — с охапкой сена в руках.
Вокругорная скотина выскочила, как обычно, из-за поворота и при виде карабкающегося вверх некопытника замерла в нерешительности. Копытник навострил уши, облизнулся.
— Все отлично, прекрасная коровка, — медовым голосом обратился к копытнику Дор. — Это сено. Для тебя принес. Думай и жуй... и жуй, пока думаешь. Я заметил, что у тебя на пастбище маловато корма. А ты потратила много сил — еще бы, так носиться! — и нагуляла аппетит. Ты, конечно, не откажешься сделать перерыв на обед, пока дождик не пошел.
Копытница — это все-таки оказалась дама — широко раскрыла глаза. Они у нее оказались прекрасными и задушевными. Стала принюхиваться к запаху свежего сена, пошевеливая квадратным носом. Розовый язык снова облизнул морду. Копытница была голодна.
— Если я положу охапку на землю, она скатится в ров. Ведь так? — заботливо произнес Дор. — Ты-то его, конечно, выловишь, но представляешь, какой грязью покроется твой корм? Тебе и не захочется есть.
Будто в подтверждение его слов, дунул ветер, вырвал из охапки несколько травинок и швырнул в воду. Копытница забеспокоилась.
— А давай лучше сделаем так, — будто изобретая на ходу, начал Дор. — Я сяду тебе на спину и стану кормить на ходу. Очень удобно! Так ты, во-первых, не потеряешь ни травинки, во-вторых, будешь и питаться, и службу нести. Никто и не подкопается.
— Ммммммууу, — согласилась копытница, пуская слюну. Умом она проницала всего на несколько шагов, зато носом чуяла гораздо дальше. Сделка ей понравилась.
Дор приблизился к копытнице, угостил пучком сена, поднялся еще немного выше по склону и уселся скотине на спину. Левая нога волочилась, а правая висела довольно высоко над стеклянной поверхностью, но сидел он ровно. Дор наклонился вперед, вытянул левую руку и поманил копытницу заманчивым пучком сена.
Копытница совмещала приятное с полезным — жевала и шла вперед. Сжевала один пучок — получила следующий. Дор протягивал корм левой рукой. Чтобы взять сено, копытнице приходилось поворачивать голову тоже влево, и поэтому она понемногу отклонялась в нужную Дору сторону, то есть вверх.
Таким манером они сделали полный оборот вокруг горы и теперь находились выше места, откуда стартовали. Сено неизменно являлось с той стороны, где находилась вершина. Копытница тянулась за сеном, а значит, шла по спирали вверх. Шла прямо к желанной цели.
Еще мгновение — и разразится гроза. Грозу сеном не накормишь! Дор пригнулся, сжал коленями бока копытницы, и та пошла резвее. Второй круг она прошла быстрее, чем первый, а третий — чем второй. Но удача уже готовилась покинуть Дора. Сена слишком мало, до вершины не хватит. И ливня не миновать.
Дор сделал, однако, отчаянную попытку обратить минусы в плюсы.
— Сена осталось совсем немного, — сказал он копытнице, — а гроза все ближе. Я, пожалуй, слезу с твоей спины. А то потом совсем скользко станет. Тебе ведь наверняка нелегко меня везти.
Копытница замедлила бег. Она обдумывала услышанное. Дор решил подстегнуть неспешную коровью мысль: — Я сойду где угодно. Совсем необязательно везти меня вниз. Можно и наверх. Там я не буду мешать тебе бегать вокруг горы. К тому же до вершины гораздо ближе.
Корова разжевала, что в предложении некопытника есть смысл, и затрусила вверх по быстро сужающейся спирали. Крутизна склона была ей нипочем. Дор оказался на вершине. Ну наконец-то!
— Спасибо, коровушка, — поблагодарил он. — Что за глазки у тебя! Просто прелесть! — Хочешь завоевать симпатию женщины — похвали ее внешность. Айрин давно преподала Дору этот урок.
Получив похвалу, словно еще один пучок сена, копытница радостно заспешила вниз. И тут началась гроза. Туча врезалась в остроконечную вершину, брюхо ее разверзлось — хлынул дождь. Стеклянная поверхность мгновенно превратилась в ледяную. Дор едва держался под порывами ветра. Ноги у него разъезжались. В отчаянии он уцепился за вершину. Коровке тоже досталось. Невозмутимая, она без остановки скользила вниз, но при этом тормозила всеми четырьмя ногами. Наконец ей удалось остановиться. И тогда коровка опустила башку, прикрыла хвостом... и заснула. Грозы она не боялась. Почему бы не передохнуть? Идти все равно некуда, а вокруг горы бегать никогда не поздно. Вот дождь кончится, она проснется, отыщет чего-нибудь пожевать...