Страница 75 из 77
– Милый, ты не хочешь, чтобы я прочитала тебе еще одну главу?
Виктория заложила закладкой страницу книги, которую читала Альберту. Он повернул к ней голову.
– Спасибо, дорогая. Мне было это приятно, но ты, наверно, устала. Ты читала мне целых два часа.
– Я совсем не устала! Ты уверен, что не хочешь больше слушать?
– Да, я попытаюсь заснуть.
Виктория хорошо читала ему вслух. Сам научил ее этому искусству. В начале болезни ему нравилось слушать чтение книг Вальтера Скотта. Но в последние два дня ему было приятно просто лежать под убаюкивающие звуки ее голоса. Он не старался следовать за сюжетом книги, его мысли бродили в совершенно иных делах. Ему стало трудно контролировать их. В окне он видел обнаженные верхушки деревьев, которые сгибались под натиском ледового декабрьского ветра. Но иногда они ему казались такими же зелеными, как те великолепные ели, которые, как часовые, сторожили Розенау. Ему казалось, что он снова в Кобурге и зовет Эрнеста. Они снова стали детьми. Он мог разглядеть все камешки на дне быстрого ручейка, пока делал удочку из ветки ивы или орешника, привязывал к ней леску и усаживался на берегу, чтобы начать удить рыбу. Он слышал, как Эрнест возбужденно кричал, показывая ему крохотную извивающуюся рыбку. Эрнест всегда был более удачливым и умелым мальчишкой и никогда не бросал рыбку обратно в воду…
Альберт, вдыхая свежий горный воздух, шагал по лесам. Его спина уже не была согнутой от постоянной работы за письменным столом, и упругой стала походка. Он видел себя молодым и счастливым. Его окружали люди, которых он любил. И брак с его кузиной Викторией был чем-то, о чем он, Эрнест и их отец говорили в будущем времени.
Его не удивляло, что иногда он оказывался в своей комнате в университете в Бонне. Он много занимался, а рядом с ним сидел Стокмар, не седой и слабый, каким он видел его во время последней встречи, а кипящий планами и надеждами. Бывали моменты, когда он оказывался в Балморале. Альберт вдыхал запах вереска и чувствовал на плечах тяжесть ружья, когда выслеживал оленя.
– Ты улыбаешься, дорогой, тебе лучше? Ты выглядишь гораздо лучше.
Он снова в Виндзоре, и Виктория склонилась над ним. Принц вспомнил, что она что-то читала.
– Да мне уже лучше.
Он пожал ее руку, и вдруг подумал, как легко покорить пространство и время. Стоит лишь захотеть, и он может покинуть Виндзор с его слякотной погодой и вернуться домой, и не так, как это было во время визита в прошлом году, когда Кобург показался ему пустым и разочаровал его. Постаревший Эрнест, яркие цветы и чистый ручей, даже сам романтический маленький Розенау – все было не таким значительным и реальным, как раньше. Теперь же, когда он возвращался в свое детство, ничего не изменилось. Если он вспоминал какой-то случай, то это всегда было счастливое событие, которое действительно имело место в прошлом. Старые трагедии и разочарования послушно отошли в тень, и он с трудом мог вспомнить их.
Ему было странно видеть, что рядом с ним сидела Виктория, когда только мгновение назад он был так далеко от нее, однако он был рад, что она здесь. Она была хорошей женой, и ощущение неотвратимого конца заставило его думать о ней с удивительной нежностью. Он жалел, что она так волновалась. В моменты прояснения он понимал, что она боится признаться, что он болен. Сам Альберт понимал, что больше никогда не поднимется с постели, и все ее планы о длительном отдыхе всего лишь пустая мечта. Ему было горько оставлять ее одну. Он пару раз пытался ей сказать, что следует стать ближе к детям и попытаться найти в них утешение.
Но Виктория из себя выходила, когда он говорил, что ей следует побыть с Алисой, Альфредом или с крошкой Беатрисой вместо того, чтобы нести бессменную вахту у его ложа. Ей не был нужен никто, кроме мужа. Она тянулась к нему, как будто это она умирала и вся сила и надежда жизни содержалась в его слабом теле.
– Мне не хочется, чтобы ты волновался, любовь моя, – шептала она ему. – Но нам предлагают пригласить другого врача… Если ты хочешь, я его отошлю прочь. Ты только скажи мне. Но он уже здесь, в Виндзоре.
– Кто это? – Альберт не возражал. Он понимал, кем бы ни был этот человек, он ничем не сможет ему помочь.
– Его зовут Ватсон, и его рекомендовал лорд Пальмерстон.
Она старалась не показать ему, как ее злило любое вмешательство. Она рыдала целый час после того, как прочла жестокое письмо Пальмерстона. Там было написано черным по белому, что ее любимый человек серьезно болен. В письме говорилось, что может случиться трагедия, если страна потеряет своего самого ценного человека из-за того, что ему не будет вовремя оказана помощь. Сохранить его жизнь – это священная обязанность близких ему людей.
Когда Пальмерстон написал ей это письмо, он понимал, что страх заставит Викторию действовать и разрешить Ватсону осмотреть принца. Он надеялся, что еще не поздно.
– Лорд Пальмерстон весьма любезен.
Он не доверял этому старику и не любил его, а сейчас тот пытается спасти его жизнь.
– Я встречусь с доктором Ватсоном, дорогая. И поблагодари лорда Пальмерстона за меня. Скажи, что я не в состоянии написать ему сам.
– Сэр Джеймс говорит, что тебе станет лучше через несколько дней, – радостно заявила Виктория. – Дорогой, я ему очень верю. Я знаю, что тебе необходимо отдохнуть и тогда ты придешь в себя. Весной мы отправимся в Балморал, и ты не станешь ничем заниматься, пока к тебе не вернутся силы. Ты помнишь, какое чудесное лето мы провели там после окончания строительства замка? Все вокруг было таким красивым. Ты помнишь, как Браун закладывал легкую повозку, и мы ехали на пикник среди вереска, только ты и я? У меня сохранились все мои наброски, милый, и я соберу их в альбом. Мы сможем пробыть там все лето! Я знаю, как ты любишь те места, и тебе там так хорошо!
– Это было бы просто чудесно, – тихо сказал Альберт. Он протянул исхудалую руку и коснулся ее лица. – Милая женушка, пойди отдохни, и пусть доктор Ватсон придет сюда днем.
Глава 24
– Простите, ваше королевское высочество, мне бы так хотелось сообщить вам что-то обнадеживающее, но ваш отец смертельно болен.
– Чем? – прошептала принцесса Алиса. – Ему никто не поставил диагноз…
Ватсон отвел взгляд.
– Я не могу понять, почему так случилось. У принца брюшной тиф. Пожалуйста, присядьте.
Принцесса сильно побледнела, и доктор испугался, что она сейчас упадет в обморок.
– Брюшной тиф? О доктор… Как это могло случиться? Мы не подозревали ничего подобного и решили, что это простуда или переутомление.
– У принца была сильная температура несколько дней, так? – продолжил Ватсон. – Болезнь уже перевалила через кризисное состояние.
– Значит, он выздоровеет?
Ватсон был прямым человеком, и он кипел от возмущения, что болезнь так запустили и не оказывали должной помощи ее отцу и теперь уже ничего нельзя сделать. Поэтому он сразу ответил ей.
– Нет, ему не станет лучше. Как я сказал, ваше королевское высочество, мне очень жаль. Принц не проживет более двух или трех дней. Ее величество не желает меня видеть, поэтому я могу лишь предложить, чтобы кто-нибудь сообщил ей об этом. Я сделал все, что мог. Теперь ему уже никто не поможет. Нужно только облегчить его страдания и ждать конца.
– Это убьет мою мать, – медленно сказала Алиса. – Это ее убьет. Доктор, вы понимаете, что я должна сказать ей? Я умоляла ее, чтобы она повидалась с вами еще до нашей беседы, до того, как вы мне все сказали… Что я ей скажу? Она меня и слушать не станет!
– Ради нее самой, я надеюсь, она вас выслушает, – ответил ей Ватсон.
Его совершенно не интересовала королева, которая с непробиваемым упрямством доверяла этому дураку Кларку. Она видела, как ее муж сгорает в лихорадке и тает на глазах, и все равно верила тому, чему желала верить! У него не было к ней сочувствия.
– Если она не станет верить тому, что я сказал вам, тогда боюсь, что ей вскоре придется поверить собственным глазам! Еще раз повторяю, что мне очень жаль. Принц не выздоровеет. Я бы отдал свою карьеру врача за то, чтобы вытащить его из лап смерти!