Страница 25 из 65
– Как долго вы сможете пробыть у нас?
– Боюсь, что лишь до утра, – ответил Де Шавель. – У меня разрешение лишь на то, чтобы доставить мадам до места назначения, а потом я сразу же должен вернуться. Приказ о наступлении может поступить в любую минуту. Завтра же я должен отправиться назад. Император уже выехал в Труро, чтобы воссоединиться с основными силами.
– Завтра? – спросила Валентина. – Вам надо ехать завтра? Неужели вы не можете пробыть с нами еще один день?
– Ни одного часа, – тихо ответил он. – Уверяю вас, больше всего на свете мне бы хотелось побыть здесь еще немного. Но я солдат, мадам, и не могу делать того, что хочется мне.
– Я не знала, – сказала Валентина. – Я не думала, что это будет так скоро.
– Когда вы отправляетесь в путь? – Александра поднялась. – Мы должны попрощаться с вами.
– Как только рассветет, – ответил он.
– Сандра, – неожиданно сказала Валентина. – Сандра, мне нужно поговорить с полковником наедине. Я хочу поблагодарить его и попрощаться с ним без свидетелей. Ты не оставишь нас?
К его удивлению, ее старшая сестра улыбнулась, на смуглом лице появилось озорное выражение. Она пожала плечами:
– Ну, конечно, сестренка. Прощайтесь без свидетелей. Увидимся завтра на рассвете, полковник, спокойной ночи.
У дверей она обернулась и сказала:
– Сестра устала. Я надеюсь, вы не задержите ее надолго.
Она открыла дверь, и Де Шавель довольно невпопад произнес:
– Можно я налью себе еще этого превосходного коньяка?
– Разумеется. – Валентина отошла от него и приблизилась к камину, неожиданно она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. – Вы, наверное, считаете меня бесстыжей за то, что я так сказала и захотела с вами поговорить наедине?
– Нет, – медленно произнес он. – Но я думаю, это неблагоразумно. Разве вы забыли, что произошло, когда мы последний раз остались вдвоем?
Она покачала головой. Завтра он уезжает. Завтра.
– Мне бы хотелось забыть обо всем, – сказала она. – Мне бы хотелось завтра утром попрощаться с вами вместе с Сандрой и больше никогда не вспоминать о вас. Но я не могу. Что-то между нами произошло.
– Вы ошибаетесь, – возразил он. – Между нами ничего не произошло и не произойдет, сейчас я допью коньяк, и вы, моя милая сентиментальная девочка, пойдете к своей сестре!
Она подошла и посмотрела ему прямо в глаза. Она была неестественно спокойна. Завтра он уезжает. Возможно, она больше никогда его не увидит.
– Я вас люблю, – сказала она. – Я не знаю даже вашего имени. Я полюбила вас еще в тот самый первый вечер, во время приема. Даже потом, когда вы чуть было не овладели мной силой, я хотела отдаться вам. Я и сейчас готова на это, если вы еще желаете этого, любовь моя.
Он не собирался касаться ее, он даже не понял, каким образом она оказалась в его объятиях – он ли потянулся к ней, или она сама прильнула к нему, но в мгновение ока она прижалась к его груди, его губы прильнули к ее губам, он чувствовал, как трепещет все ее тело, и повлек ее к дивану, закрыв глаза, как бы в ослеплении. Теперь не нужно было применять силу, ее желание полностью отвечало его сдерживаемой до этого страсти. Она на секунду оторвалась от него и прошептала снова и снова:
– Я люблю тебя, люблю тебя всем сердцем.
И именно это и остановило его, пока еще не было слишком поздно и она не покорилась ему окончательно. «Я люблю тебя», – было той самой лживой фразой, которую в минуты наивысшего наслаждения шептала ему каждая женщина и которая значила не больше, чем их вскрики и стоны. «Я люблю тебя, мой дорогой», – не раз шептала ему на ухо Лилиан, хотя лишь за несколько часов до этого принимала ласки другого, и он даже не догадывался об этом. Женщины, чьих имен он не помнил, шептали эти слова, отдаваясь ему, и теперь их повторяет эта охваченная страстью девушка. Она была единственной, кому он поверил.
Она открыла глаза и посмотрела на него, голова у нее кружилась, а сердце, казалось, вот-вот разорвется.
– Но почему, – прошептала она, – почему…
– Я не люблю вас. – Он с трудом произнес эти слова. – Я не могу пользоваться своим положением. Вы должны мне быть благодарны за это. Завтра я уеду. Мы больше никогда не увидимся. А теперь, умоляю вас, ради всего святого, идите к себе!
– Мне казалось, что я что-то значу для вас. – По ее лицу бежали слезы, но она не замечала этого. – Я думала, что вы чувствуете ко мне хотя бы частично то, что я чувствую к вам. Я не могу поверить, что вы не…
– Я желаю вас, – сказал он. – Я не могу отрицать этого. – Он довольно резко отстранил ее от себя. Он не мог выносить ее слез, от этой своей слабости он еще не избавился. Это и его чувство чести не позволили ему соблазнить ее. – Вы прекрасны, и я хочу обладать вами. Но это не любовь, Валентина. А вам нужна любовь. Я не могу дать вам ее. Я не способен больше никого любить. Когда-то у меня была жена, я любил ее, и она меня предала. Она изменяла мне с моими же собственными офицерами, с моими друзьями, со всеми, кто подворачивался под руку, – даже с Мюратом. Для меня с любовью покончено. И я не настолько низок душой, чтобы воспользоваться простодушием наивной девочки, как бы ни была она уверена, что хочет этого. А теперь, умоляю вас, идите и ложитесь спать, дитя мое. Забудьте все эти глупые романтические мечты.
– Не могу, – сказала сквозь рыдания Валентина. – Я не могу и не хочу ничего забывать. Если вам когда-то причинили боль, я все понимаю – и сейчас я прощаюсь с вами, и благословит вас Господь, пусть Он сохранит вам жизнь и позволит благополучно вернуться обратно, любовь моя.
Она поцеловала его, и он почувствовал вкус ее слез, затем она ушла. Полковник поднялся и вернулся к столу. Его рюмка с коньяком так и осталась нетронутой. Он залпом осушил ее, а затем, сам не зная почему, со всей силой швырнул в камин.
– Надеюсь, вы хорошо спали, полковник. – Незаметно вошедшая Александра стояла в дверях его комнаты, на ней был костюм для верховой езды, подмышкой она держала черную старомодную шляпу. – Светает, через час, должно быть, взойдет солнце.
– Превосходно, спасибо, княжна. Я не думал, что вы так рано встанете.