Страница 24 из 65
– Я превосходно себя чувствую, мадам, – сказал он. – Просто поражаюсь, как вы выдержали это путешествие. – Он повернулся к Александре. – Дорога была ужасно утомительной, княжна. Никогда в жизни не знал ничего более прекрасного и сладостного, чем кровать в вашем доме!
– Будем надеяться, что ужин вам понравится не меньше, полковник, – улыбнулась она. – Мы здесь ведем довольно простую жизнь, однако мой покойный отец всегда держал неплохой погреб и кое-чему обучил меня в отношении вин. Прошу вас, садитесь.
Ужин прошел очень оживленно, им подали оленину, приготовленную с различными приправами, и Де Шавель признался, что никогда в жизни не ел ничего вкуснее, даже в лучших домах Парижа. Был большой выбор русских и польских сладостей и превосходных вин. Он обратил внимание, что княжна пила наравне с ним, но это никак на ней не сказывалось. Она была прекрасной собеседницей, остроумной и увлеченной, с тонким чувством юмора, но тем не менее он чувствовал, что она наблюдает за ним и своей сестрой, как львица, имеющая единственного детеныша. Де Шавель хорошо понимал ее – она хотела доставить ему приятное, потому что это было бы приятно и Валентине, и таким образом она выражала ему свою благодарность за то, что он сделал для сестры. Но если бы она только заподозрила его в каком-либо бесчестном поступке по отношению к Валентине, то приказала бы своим людям перерезать ему горло. Окончив еду, они еще немного посидели, потягивая коньяк из тончайших хрустальных рюмок, имеющих форму тюльпана, что прекрасно сохраняло букет напитка, Валентина же пила шампанское.
– Можете курить, если хотите, полковник, – сказала Александра. – Могу предложить вам манильские сигары, оставшиеся после отца. Они не очень хорошего качества, но в отношении всего другого у него был превосходный вкус. Полагаю, что его развитию способствовало состояние моей умершей матушки. – Она откинулась назад и засмеялась, сверкнув белыми зубами.
– Сандра, ты шокируешь полковника, – сказала Валентина. – Он не привык, чтобы о родителях говорили в подобном тоне. Но уверяю вас, так оно и есть. Я помню тот день, когда отец договорился с Теодором о нашем браке, до этого момента мне всегда казалось, что он любит меня. Он был в восторге, просто в восторге. «Это великолепная партия для тебя, – все время повторял он. – А я получу место в Совете». Он не желал слушать меня, когда я пыталась объяснить ему, что не хочу за него замуж.
– И он всегда пытался найти мне выгодную подходящую партию, – заметила ее сестра. – Но, видит Бог, никто из этих господ не засиживался здесь долго и не рискнул сделать мне предложение – я уж об этом позаботилась!
– Ты бы стала лучшей в мире женой для того, кто был бы в состоянии с тобой справиться, – засмеялась Валентина. – Но вот как-то никто из знакомых в голову не приходит. А вам, полковник?
– Нет. – Де Шавель покачал головой и улыбнулся. – Не знаю, кого и предложить, но не сомневаюсь, что этот принц еще ждет вас, но если это вас не обидит, княжна, то уверяю вас, это должен быть не обычный человек!
– Замужество, – сказала Александра, – что такое замужество? Пожизненный контракт с мужчиной, где все преимущества отданы ему! Каждый раз, когда я вижу кого-нибудь из этих богачей, расфуфыренных для того, чтобы завлечь богатую невесту, мне просто хочется плюнуть ему в физиономию! «Ты останешься несчастной старой девой», – обычно говаривал мой отец, – вот увидишь, – но учтите, – сказала она, поднимая свою рюмку, – он меня все же немного побаивался. Он бы никогда не посмел поступить со мной так, как поступил с Валентиной. Я бы прирезала Теодора в первую же брачную ночь, и отец прекрасно знал это. В конце концов он оставил меня в покое, позволив мне жить так, как я хочу. И мне такая жизнь чрезвычайно нравится. Так что мне замужество ни к чему.
– Знаете… – Де Шавель поднял на нее глаза, вино и коньяк подействовали на него сильнее, чем он предполагал, ему не хотелось смотреть на Валентину, ему хотелось разговаривать с сидевшей справа от него женщиной, у которой были такие независимые, не женские взгляды на жизнь. Она совершенно не привлекала его, а весь этот разговор о замужестве слегка разбередил старые раны.
– Знаете, – повторил он, – вы первая женщина, у которой такие же взгляды на этот отвратительный институт, что и у меня. Только мне кажется, что вы неправильно все это себе представляете. Нет, княжна, все преимущества в нем отданы женщине, женщине, обводящей вокруг пальца своих олухов-мужей – не все женщины, конечно, – сделал он жест в сторону Валентины. – Есть и такие мерзавцы, вроде Груновского, но, видит Бог, их не так уж много и уж гораздо меньше, чем женщин, обманывающих и одурачивающих своих мужей. Брак – это для идиотов, княжна. Мы с вами хорошо это понимаем! Давайте-ка выпьем за это!
– За нас, полковник. За разумных! – Александра осушила свою рюмку, она заметила, как побледнела ее сестра при этих словах. – Ты должна выпить с нами, – сказала она неожиданно ласковым голосом. – Свобода гораздо лучше, сестренка, а теперь ты свободна. Мы очень благодарны вам, полковник, мне бы хотелось особо поблагодарить вас за все. Вы привезли мне мою сестренку. Да благословит вас за это Господь.
– Я очень счастлив, – сказал он. – Счастлив, что она в безопасности. Здесь вас никто не побеспокоит. Это я вам обещаю.
– Да, пока крылья французского орла распростерты над нами, нам ничего не угрожает, – сказала Александра. Она наклонилась и погладила Валентину по руке. – Мы обе будем молиться за французскую армию, несмотря на все то, что я говорила тебе о своем нейтралитете.
– Я буду молиться за них непрестанно, – сказала Валентина.
Де Шавель не хотел смотреть на нее, он отвернулся, потому что и вино, и вся обстановка сильно действовали на него, а она сидела совсем рядом. Но что-то заставило его посмотреть на нее, и он увидел, что глаза ее полны слез.
– Я буду молиться за вас, – тихо сказала Валентина. – Чтобы вы вернулись целым и невредимым с этой войны. – Она подняла свой бокал и выпила, глядя ему в глаза. – За победу Франции, полковник!
Они выпили, и затем Александра спросила: