Страница 41 из 141
Увидев это, Филистимляне обратились в бегство, и полная победа осталась за Израильтянами, которые преследовали врагов своих до Гефа и Аккарона.
Видел Саул торжество Давида, но как бы не признавая юношу, спросил Авенира: чей сын этот юноша? — “Да живет душа твоя, царь, я не знаю…” — отвечал Авенир.
“Когда же Давид возвращался после поражения Филистимлянина, то Авенир взял его и привел к Саулу, и голова Филистимлянина была в руке его. И спросил его Саул: чей ты сын, юноша? — И отвечал Давид: сын раба твоего, Иессея из Вифлеема”.
Был при этом Ионафам, сын Саула и “прилепилась”, душа его к душе Давида, и полюбил он его, как душу свою. Сблизился с ним тем более, что Саул с этого дня оставил Давида в доме своем.
“И снял Ионафам верхнюю одежду свою, и отдал ее Давиду, также и прочие одежды свои, и меч свой, и лук свой, и пояс свой.
И Давид действовал благоразумно везде, куда ни посылал его Саул, и сделал его Саул начальником над военными людьми; и это понравилось народу и слугам Сауловым.
Когда они шли, при возвращении Давида с победы над Филистимлянином, то женщины из всех городов Израильских выходили навстречу Саулу царю с пением и плясками, с торжественными тимпанами и с кимвалами. И восклицали игравшие женщины, говоря: Саул победил тысячи, а Давид — десятки тысяч!
И Саул сильно огорчился, и неприятно ему было это слово, и он сказал: Давиду дали десятки тысяч, а мне тысячи; ему недостает только царства.
И с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида”.
Вскоре, во время одного из своих припадков крайнего раздражения, Саул, слушая музыку Давида, вместо обычного успокоения предался злобному чувству против Давида и “подумав: пригвожду Давида к стене, бросил в него копье, бывшее при нем… но Давид два раза уклонился от него”…
Зависть, однако же, все сильнее и сильнее овладевала сердцем Саула, так как он видел любовь и уважение народа к Давиду, и замыслил погубить его, “но, — думал он, — пусть не моя рука будет на нем, а рука Филистимлян”, — и в надежде, что Давид будет убит этими все еще сильными врагами, он посылал Давида на войну с ними, обещая ему, в случае успеха на войне, выдать за него замуж старшую дочь свою Мерову.
— “Кто я, и что жизнь моя, и род отца моего в Израиле, чтобы мне быть зятем царя”? — смиренно недоумевал Давид на это предложение царя.
Между тем Саул не исполнил своего обещания отдать Мерову за храброго победителя Филистимлян, и выдал ее в замужество за Адриэла из Мехолы. Но узнав, что меньшая дочь его, Мелхола, полюбила Давида, он задумал и ее “сделать сетью” для него.
— “Через меньшую дочь ты породнишься со мною, — обещал он снова Давиду; между тем, желая, вероятно, уловить его в честолюбии, велел приближенным своим тайно передать ему: — “вот царь благоволит к тебе, и все слуги его любят тебя, итак будь зятем царя”. — Но неуловимо смирение для коварства; с искренним простодушием Давид отвечал царским слугам: — “Разве легко вам кажется быть зятем царя? Я — человек бедный и незначительный”. — Когда переданы были Саулу эти слова Давида, то он, продолжая “иметь в мыслях погубить Давида руками Филистимлян”, сказал: — “так скажите Давиду: царь не хочет вина (обычного выкупа) за невесту, но хочет, чтобы он убил сто Филистимлян — в отмщение врагам царя. — И пересказали слуги Саула эти слова Давиду, и понравилось Давиду сделаться зятем царя”. И прежде еще, чем исполнился срок, назначенный для убиения ста Филистимлян, Давид, с помощью своих людей, убил уже двести. — И выдал тогда Саул за него дочь свою, Мелхолу в замужество.
“И увидел Саул и узнал, что Господь с Давидом (и весь Израиль любит его), и что дочь его Мелхола любила Давида. И стал Саул еще больше бояться Давида, и сделался врагом его на всю жизнь”.
Не отступая от своей мысли погубить Давида, Саул стал, наконец, прямо говорить сыну своему Ионафану и всем слугам своим, чтобы они умертвили Давида. Но Ионафам, привязавшийся душою всею к Давиду, употребил все усилия, чтобы спасти его и успокоить безумное раздражение отца; он напоминал отцу о всех достоинствах и заслугах Давида и достиг на этот раз того, что Саул послушал голоса сына своего и поклялся: “жив Господь, Давид не умрет”.
Но недолго помнит клятвы свои человек, предающийся страстям своим, которые ослепляют его. Вскоре новое поражение, которое Давид нанес Филистимлянам, снова возбудило зависть в сердце Саула, и в порыве злобы он бросил копье в Давида в то самое время, как тот старался успокоить музыкою возмущенное сердце царя… Но копье вонзилось в стену мимо ускользнувшего от удара Давида, который поспешил укрыться у себя в доме. Но и здесь не избавился от преследования возненавидевшего его: “Послал Саул слуг в дом к Давиду, чтобы стеречь его и убить до утра. И сказала Давиду Мелхола, жена его: если ты не спасешь души своей в эту ночь, то завтра будешь убит. — И спустила Мелхола Давида из окна, и он пошел, и убежал, и спасся.
И пришел к Самуилу в Раму, и рассказал ему все, что делал с ним Саул.
И пошел он с Самуилом, и остановились они в Навафе (в Раме)”. Узнав об этом, “Саул сам пошел в Раму, и на него сошел в это время Дух Божий, и он шел и пророчествовал, доколе не пришел в Наваф в Раме. И подчиняясь духовному настроению сонма пророчествующих, снял и он одежды свои, и пророчествовал пред Самуилом, и весь день тот и всю ту ночь лежал неодетый; поэтому говорят: неужели и Саул в пророках?”
Благоприятно было для Давида это смягченное настроение духа его преследователя, и он “убежал из Навафа в Раме, и пришел и сказал Ионафану: что сделал я, в чем неправда моя, чем согрешил я перед отцом твоим, что он ищет души моей?
“И сказал ему Ионафан: нет, ты не умрешь, не будет этого с тобою. Жив Господь, Бог Израилев! я завтра около этого времени, или после завтра выпытаю у отца моего, и если он замышляет сделать тебе зло, то открою это в уши твои, и отпущу тебя, и тогда иди с миром, и да будет Господь с тобою, как был с отцом моим!
Но и ты, если я буду еще жив, окажи мне милость Господню. А если я умру, то не отними милости твоей от дома моего во веки, даже и тогда, когда Господь истребит с лица земли всех врагов Давида.
Так заключил Ионафан завет с домом Давида, и сказал: да взыщет Господь с врагов Давида!
И снова Ионафан клялся Давиду своею любовью к нему; ибо любил его, как свою душу”.
Так как в следующие за тем дни должны были совершаться священные празднества в доме Саула, то между друзьями положено было решение, чтобы Давид скрывался в это время в окрестностях, между тем, как Ионафан будет дома следить за впечатлением, которое произведет его отсутствие, и предупредит его своевременно таким образом: “В ту сторону, где ты скрывался прежде, у камня Азель, — условливался Ионафан, — я пущу три стрелы, как будто стреляя в цель, — потом пошлю отрока, говоря: пойди, найди стрелы; и если я скажу отроку: вот стрелы сзади тебя, возьми их; то приди ко мне, ибо мир тебе, и жив Господь, ничего тебе не будет; если же так скажу отроку: вот стрелы впереди тебя, то ты уходи, ибо отпускает тебя Господь. — А тому, что мы говорили, я и ты, свидетель Господь между мною и тобою во веки”.
И скрылся Давид на поле, а Ионафан возвратился домой. — Заметив на второй день после того, что место Давида за столом “остается праздным”, Саул спросил, почему он не пришел к обеду ни вчера, ни сегодня?
— Давид выпросился у меня в Вифлеем, так как в его городе родственное жертвоприношение, — отвечал Ионафан отцу своему.
“Тогда сильно разгневался Саул на Ионафана и сказал ему: сын негодный и непокорный! разве я не знаю, что ты подружился с сыном Иессеевым на срам себе и на срам матери твоей? Ибо во все дни, доколе сын Иессев будет жить на земле, не устоишь ни ты, ни царство твое; теперь же пошли и приведи его ко мне, ибо он обречен на смерть”.
— Что же он сделал? За что умерщвляешь его? — возразил Ионафан отцу своему.
В ответ на эти слова Саул бросил копье в сына своего, чтобы поразить его. И понял Ионафан, что отец его решился убить Давида, и, в скорби и великом гневе за обиду, нанесенную другу его, встал из-за стола и не обедал в тот день. На другое же утро, взяв с собою отрока, вышел в поле во время, которое назначил Давиду, и сказал отроку: “беги, ищи стрелы, которые я пускаю. И побежал отрок туда, куда Ионафан пускал стрелы, и закричал Ионафан в след ему: смотри, стрела впереди тебя. Скорей беги, не останавливайся. И собрал отрок стрелы и пришел к своему господину; он не знал ничего, только Ионафан и Давид знали в чем дело. — И отдал Ионафан оружие свое отроку и сказал ему: ступай, отнеси в город.