Страница 36 из 75
— Я хочу видеть фараона.
— Он занят; чего ты хочешь?
— Я приду потом.
— Мне поручено принять тебя, Рамзес. Если ты откажешься говорить со мной, я составлю рапорт. Не думаю, чтобы нашему отцу понравилось твое поведение. Ты слишком часто забываешь, что должен уважать меня.
Угроза не подействовала на Рамзеса, решившегося поставить на карту все.
— Мы с тобой братья, Шенар, ты забыл?
— По старшинству…
— Неужели дружба и доверие не для нас?
Подобный довод смутил Шенара, голос которого немного смягчился.
— Конечно, но… ты такой несдержанный, вспыльчивый…
— Я иду своим путем, ты — своим; время заблуждений прошло.
— И… каков же твой путь?
— Армия.
Шенар похлопал себя по подбородку.
— Да, там ты добьешься блестящих успехов… Зачем ты хотел видеть фараона?
— Чтобы сражаться рядом с ним в Нубии.
Шенар вздрогнул.
— Кто рассказал тебе о войне в Нубии?
Рамзес оставался невозмутимым.
— Я царский писарь и офицер высшего ранга; мне недостает назначения в действующую армию. Дай мне его.
Шенар поднялся, стал ходить кругами, потом вернулся на место.
— Не рассчитывай на это.
— Почему?
— Слишком опасно.
— Неужели ты беспокоишься о моем здоровье?
— Царевич не должен подвергаться такому чрезмерному риску.
— Но разве сам фараон не будет возглавлять наши войска?
— Не настаивай, твое место не там.
— Напротив!
— Мое решение окончательно.
— Тогда я попрошу об этом у отца.
— Не устраивай скандалов, Рамзес; в стране полно других проблем и без этих протокольных обменов любезностями.
— Хватит вставать на моем пути, Шенар.
Круглое лицо наследника трона посуровело.
— В чем ты меня обвиняешь?
— Мое назначение подтверждено?
— Это решать правителю.
— В зависимости от твоего предложения…
— Я должен подумать.
— Поторопись.
Аша огляделся вокруг себя. Комната просторная, два окна, расположенные одно против другого для лучшей циркуляции воздуха, стены и потолок украшены цветочными фризами и геометрическими мотивами в красных и синих тонах, много стульев, низкий стол, коврики отменного качества, сундуки для документов, шкаф с папирусами… Кабинет, который предоставили ему в распоряжение как министру иностранных дел, показался ему вполне подходящим на первое время. Редко кто из молодых сановников удостаивался таких замечательных условий.
Аша продиктовал послание своему секретарю, принял своих коллег, которым не терпелось повидать того, кого в министерстве уже считали феноменом, потом принял Шенара, который знакомился с каждым новым служащим, если тому прочили хорошее будущее.
— Вы довольны?
— Лучшего я и не желал.
— Правитель высоко оценил вашу работу.
— Мне остается только пожелать, чтобы моя самоотверженность всегда служила Его Величеству.
Шенар прикрыл дверь кабинета и заговорил шепотом.
— Я тоже высоко ценю вашу работу. Благодаря вам Рамзес кинулся сломя голову прямо в ловушку. Его единственное желание — сражаться в Нубии! Естественно, чтобы подальше заманить его, я начал с того, что отверг его требование, а потом понемногу уступил.
— Значит, его назначение подтверждено?
— Фараон согласится взять его в Нубию, чтобы испытать его в сражении. Рамзес не знает, что нубийцы отменные воины и что предстоящий мятеж может оказаться кровавым. Прогулка на бирюзовые копи раззадорила его, он уже считает себя старым воякой. Сам он бы не додумался попроситься на войну; удачно у нас с вами это получилось, а?
— Надеюсь.
— Теперь о том, что касается вас, Аша. Я не какой-нибудь неблагодарный, и вы с блеском выполняете свою роль дипломата. Немного терпения, два-три замечательных и замеченных рапорта, и продвижение по службе вам обеспечено.
— Мое единственно желание — служить моей стране.
— Мое тоже, естественно, но более высокое положение позволяет делать это с большим успехом. Вас интересует, например, Азия?
— Естественно, ведь это главное направление нашей дипломатии.
— Египту нужны профессионалы вашего класса. Учитесь, узнавайте новое, слушайте внимательно и будьте мне верным подданным, и вы не пожалеете об этом.
Аша поклонился.
Несмотря на то что народ Египта не любил конфликты, отправление Сети в Нубию почти не вызвало никакого беспокойства: разве могут племена дикарей-африканцев противостоять сильной и хорошо организованной армии? Поход заранее рассматривался как операция по наведению порядка, нежели как настоящий конфликт. Жестоко подавленный бунт не скоро опять поднимет свою мятежную голову, и Нубия снова станет спокойной и мирной провинцией.
Благодаря тревожному докладу Аши Шенар знал, что египтяне встретят серьезное сопротивление. Рамзес попытается показать, на что он способен, с запальчивостью, присущей юности. В прошлом нубийские стрелы и топоры уже снесли не одну буйную голову неосторожных воинов, слишком увлеченных своим превосходством. Если повезет, Рамзес последует за ними.
Жизнь улыбалась Шенару: в этой игре власти он располагал пешками, которые могли принести ему выигрыш. Слишком насыщенная деятельность изматывала фараона; в ближайшем будущем он вынужден будет назначить своего старшего сына регентом и предоставить ему наибольшую свободу действий. Держать себя в руках, не показывать своего нетерпения, действовать в тени — таковы были ключи к успеху.
Амени прибежал к главной пристани Мемфиса; непривыкший к физическим упражнениям, он продвигался вперед довольно медленно, с трудом пробираясь сквозь плотную толпу провожавших отряды в поход. Осматривая очередную яму с отходами, он обнаружил важную улику, от которой, быть может, зависело все дело.
Его звание секретаря Рамзеса открыло ему путь за охранные заграждения; едва переводя дыхание, он выбрался на набережную.
— Где корабль царевича?
— Отчалил, — ответил офицер.
29
Выйдя из Мемфиса в двадцать четвертый день второго месяца зимы, в восьмой год царствования Сети, египетская армия довольно быстро продвигалась на юг. В Асуане она высадилась на берег и вновь погрузилась на корабли, обогнув скалы первого водопада; высота воды в Ниле в это время года позволяла почти беспрепятственно преодолевать опасные пороги, однако фараон предпочел использовать специально приспособленные судна для продвижения вверх по течению в сторону Нубии.
Рамзес был очарован. Назначенный армейским писцом, он управлял походом, подчиняясь непосредственно приказаниям своего отца, поэтому он располагался на борту того же корабля, который имел форму полумесяца, так что нос и корма выступали высоко над поверхностью воды; два руля, один — с левого, другой — с правого борта, позволяли судну маневрировать быстро и плавно. Огромный парус, крепящийся на одной-единственной высоченной мачте, выпячивал свое большое брюхо, надутое сильным северным ветром; экипажу часто приходилось проверять крепление канатов.
В центре находилась большая кабина, разделенная на отсеки; на носу и на корме также находились каюты, немного поменьше, предназначенные для капитана и двух рулевых. На борту царского корабля, как и на всех остальных судах военного флота, царило веселое оживление: матросы и солдаты, казалось, совершают увеселительную прогулку, не грозящую никаким риском, никто из офицеров не докучал им. Все хорошо усвоили распоряжения правителя: никакого насилия по отношению к мирным жителям, никого не забирать в армию против воли, держаться вежливо, не проводить никаких незаконных арестов. Надлежало, чтобы шествие армии внушало страх и вызывало уважение к установленному порядку, а не опасения террора и грабежа. Нарушителей кодекса чести ожидало тяжелое наказание.
Нубия заворожила Рамзеса, который все плавание не уходил с палубы; пустынные холмы, островки гранита, тонкая полоска зелени, сопротивляющейся пустыне, небо необыкновенной синевы, бескрайнее, напоенное зноем пространство опаляло восхищением душу царевича. По берегам лениво и сонно паслись коровы, в воде лежали гиппопотамы, хохлатые цапли, розовые. фламинго и быстрые ласточки рассекали воздух над пальмами, в листве которых копошились бабуины. Рамзес сразу же проникся красотой этого дикого края, ощущая родство с ним, он так же сгорал от внутреннего неукротимого огня.