Страница 34 из 75
27
Старый дипломат гордился тем, что служил своей стране долгие годы, на протяжении царствования трех фараонов, помогая правителям своими советами, благодаря которым удалось избежать многих ошибок в отношениях с другими государствами. Ему нравилась осторожность Сети, более дорожащего миром и спокойствием своих граждан, нежели ратными подвигами, которые ничего не давали.
Скоро он собирался отправиться на заслуженный отдых в Фивы, неподалеку от храма Карнака, и доживать свои дни в кругу семьи, которой он до сих пор уделял не слишком много внимания из-за своих бесконечных путешествий. К тому же в эти дни ему сообщили приятную новость: ему предстояло подготовить себе на смену юного Ашу, молодого человека, обладавшего выдающимися способностями: он схватывал все на лету и запоминал главное. По возвращении с Великого Юга, где он блестяще исполнил довольно деликатное поручение по добыванию сведений, он захотел пройти обучение у старого дипломата. Старожил сразу проникся к юноше теплыми чувствами, приняв его как своего сына. Не ограничиваясь одними лишь формальностями, высокопоставленный чиновник указал ему некоторые лазейки и открыл некоторые навыки, которым можно было научиться только со временем, благодаря опыту. Порой Аша предупреждал мысль учителя; его оценка международного положения включала в себя и острое чувство реальности, и ближайшие перспективы.
Секретарь дипломата объявил о прибытии Шенара, который вежливо испрашивал разрешения на разговор. Неуместно было отвечать отказом сыну фараона, назначенного к тому же преемником, поэтому, несмотря на некоторую усталость, сановнику пришлось принять человека с круглым лицом, на котором ясно читалось сознание собственной важности и превосходства. Вместе с тем его маленькие карие глазки свидетельствовали о живости ума; расценивать его как слабого противника было бы непростительной ошибкой.
— Ваше присутствие делает мне честь.
— Я испытываю по отношению к вам восхищение, — дружелюбно объявил Шенар. — Все знают, что азиатская политика моего отца находится под вашим влиянием.
— Я бы так не сказал. Фараон всегда сам принимает решения.
— Благодаря обширности и своевременности сообщаемой вами информации.
— Дипломатия — это трудное искусство; я прилагаю все свои усилия, чтобы преуспеть в этом.
— И небезуспешно.
— Когда на то есть воля богов. Не хотите ли сладкого пива?
— С удовольствием.
Вельможи расположились под аркой, продуваемой северным ветром. Серый кот запрыгнул на колени к старому дипломату, свернулся калачиком и задремал.
Когда две чаши были наполнены легким пенящимся напитком, слуга удалился.
— Мой приход не удивил вас?
— Да, не могу не признать, немного удивил.
— Я хотел бы, чтобы этот разговор остался между нами.
— Можете быть уверены.
Шенар задумался. Старого дипломата все это слегка забавляло. Сколько раз приходилось ему принимать сановников, желающих воспользоваться сведениями, которыми он располагал! В зависимости от обстоятельств он либо помогал им, либо разочаровывал их. То, что сын правителя сам явился к нему, не могло не льстить его самолюбию.
— Насколько мне известно, вы собираетесь оставить свой пост.
— Я не делаю из этого тайны. Через год или два, когда правитель даст мне свое разрешение, я отойду от дел.
— К великому сожалению!
— Усталость одолевает меня, возраст начинает напоминать о себе все чаще.
— Однако накопленный вами опыт бесценен.
— Поэтому-то я и спешу передать его молодым, таким как Аша; завтра они будут отвечать за нашу дипломатию.
— Полностью ли вы согласны с решениями Сети?
Старому дипломату было неудобно выслушивать подобные вопросы.
— Боюсь, я не очень хорошо понимаю ваш вопрос.
— Наше враждебное отношение к хеттам, так ли уж оно обоснованно?
— Вы плохо их знаете.
— Разве они не высказывали желания торговать с нами?
— Хетты хотят завладеть Египтом и никогда не откажутся от своих планов, поэтому не существует другой разумной политики, кроме активной обороны, которую поддерживает правитель.
— А если я предложу иную?
— Об этом надо говорить с вашим отцом, не со мной.
— Нет, именно с вами, и ни с кем другим, я желаю говорить об этом!
— Вы меня удивляете.
— Дайте мне как можно более точные данные об азиатских княжествах, и я буду вам весьма признателен.
— Я не имею на это права. Речи, произносимые на советах, должны оставаться в тайне.
— Меня как раз они и интересуют.
— Не настаивайте.
— Завтра я буду на троне, не забывайте об этом.
Старый дипломат покраснел до корней волос.
— Это угроза?
— Вы еще не отошли от дел, ваш опыт может весьма мне пригодиться; завтра уже я буду управлять международной политикой. Будьте моим тайным сообщником, вы об этом не пожалеете.
Старый дипломат не имел привычки поддаваться гневу, но на этот раз он не смог сдержать своего возмущения:
— Кто бы вы ни были, ваши требования неприемлемы! Как может сын фараона помышлять предать своего отца?
— Успокойтесь, прошу вас.
— Нет, я не успокоюсь! Ваше поведение недостойно будущего монарха. Ваш отец должен узнать об этом.
— Не заходите так далеко.
— Покиньте мой дом!
— Вы забыли, с кем вы говорите?
— С бесчестным человеком!
— Я требую, чтобы вы хранили молчание.
— Не рассчитывайте на это.
— В таком случае мне придется заставить вас молчать.
— Заставить меня…
У старика перехватило дыхание, он поднес руки к сердцу и упал навзничь. Шенар поспешил позвать слуг, сановника положили на кушетку и тут же послали за врачом, который констатировал скоропостижную смерть в результате сердечного приступа.
Шенару повезло: его рискованный поступок закончился счастливо для него.
Красавица Исет была сердита.
Укрывшись в имении своих родителей, она отказалась принимать Рамзеса под тем предлогом, что устала и плохо выглядит; на этот раз она заставит его заплатить за все эти внезапные отъезды и долгое отсутствие. Стоя за занавесом, отделявшим второй этаж от лестницы, она слушала, о чем говорили ее служанка и царевич.
— Передайте своей хозяйке мои пожелания скорейшего выздоровления, — сказал Рамзес, — и скажите ей, что я больше не приду.
— Нет! — воскликнула красавица.
Она откинула занавес, слетела вниз по лестнице и бросилась в объятия своего любовника.
— Кажется, тебе гораздо лучше.
— Не уезжай больше, иначе я и вправду заболею.
— Неужели ты станешь требовать, чтобы я ослушался приказа правителя?
— Эти экспедиции длятся целую вечность… Я скучаю по тебе.
— Разве ты не принимаешь приглашения на приемы?
— Нет, но мне постоянно приходится сдерживать натиск знатных кавалеров. Если бы ты был рядом, они бы мне не надоедали.
— Иногда поездки дают свои результаты.
Рамзес высвободился из объятий красавицы и достал шкатулку, предложив ее молодой женщине; та смотрела на него с удивлением.
— Открой ее.
— Это приказ?
— Делай как хочешь.
Красавица Исет приподняла крышку. То, что она увидела внутри, заставило ее воскликнуть от восхищения.
— Это мне?
— С разрешения главы экспедиции.
Она страстно поцеловала любимого.
— Надень мне его.
Рамзес исполнил просьбу. Колье из бирюзы переливалось на шее красавицы, зеленые глаза сверкали от удовольствия. В эту минуту она затмила бы всех своих соперниц.
Амени продолжал свои раскопки в мусорных ямах с таким рвением, которое не могли остудить никакие неудачи. Накануне он уже думал, что нашел многочисленные фрагменты собираемой им мозаики, обнаружив, наконец, отношение между адресом мастерской и именем владельца, но ему предстояло разочарование. Надпись было невозможно прочитать, многих букв не хватало.
Эта погоня за невозможным не мешала, однако, юному писцу прекрасно выполнять свою работу личного секретаря — Рамзес получал почту, которая становилась все более и более объемной, и на все эти послания следовало отвечать формулами вежливости, соответствующими каждому отдельному случаю. Он дорожил тем, чтобы его княжеская репутация была безупречна, и сам терпеливо заканчивал отчет о путешествии на бирюзовые копи.