Страница 228 из 261
– Принесите мне остро наточенную бритву!
Мальчик и инспектор растерянно переглянулись, но поспешили выполнить указание.
В сарае был непроглядный мрак. В окошке виднелся кусочек звездного неба. Матахати мешком сидел на камышовой циновке, понурив голову.
– Матахати, что ты искал под деревом? – заговорил после долгого молчания Такуан.
Матахати не отвечал.
– Ты по-прежнему пребываешь в мире фантазий. Наивен, как дитя поэтому позволь втолковать тебе простую истину. Сколько тебе лет?
– Двадцать восемь.
– Как и Мусаси.
Матахати всхлипнул.
– Ты сам рыл себе могилу. Еще немного, и рожковое дерево стало бы памятником над могилой дурака.
Матахати упал к ногам Такуана и, захлебываясь слезами, запричитал:
– Спаси меня! Я только теперь все понял! Дайдзо провел меня.
– Нет, твои глаза пока не открылись, а Дайдзо тебя не обманывал. Он лишь использовал самого глупого человека на земле, но не только глупого, но жадного и мелочного, который согласился на дело, неприемлемое для здравомыслящего человека.
– Да, я действительно совершил глупость.
– Знаешь, кто такой Дайдзо?
– Нет.
– Его настоящее имя – Мидзогути Синато. Он состоял на службе у Отани Ёсицугу, близкого друга Исиды Мицунари. Мицунари, как тебе известно, был одним из тех, кого разбили при Сэкигахаре.
– Значит, он один из тех, кого разыскивает сёгунат? – охнул Матахати.
– А кто еще мог замышлять убийство сёгуна? Твоя глупость безгранична.
– Он говорил только, что ненавидит Токугаву, и будет лучше для страны, если Тоётоми вернется к власти, твердил, что старается ради всеобщего блага.
– И ты, не удосужившись сообразить, с кем имеешь дело, занялся рытьем собственной могилы? Отчаянный ты, Матахати.
– Помоги мне, Такуан!
– Отстань!
– Я ведь не стрелял из мушкета, даже не нашел его.
– Конечно, его там просто не было. Дзётаро, которого тоже одурачил Дайдзо, не смог вовремя прибыть в Эдо и спрятать мушкет под деревом.
– Дзётаро? Тот мальчишка…
– Не твое дело. А вот обвинение в измене касается тебя непосредственным образом. Такие преступления не прощают. Боги и Будда тоже. Можешь не заботиться о спасении.
– Помилосердствуй! – завопил Матахати, обхватив колени Такуана.
– Глупец! – Такуан презрительно пнул его. В эту минуту Такуан походил на разгневанного Будду. Будду, наводящего ужас и отвергающего даже раскаявшегося.
Матахати, взглянув на Такуана, уронил голову. Он вздрагивал от беззвучных рыданий.
Такуан взял бритву.
– В ожидании смерти побудь в образе ученика Будды. Сядь и закрой глаза. Линия, разделяющая жизнь и смерть, тоньше твоего века. Не бойся смерти! Не плачь, сын мой. Такуан приготовит тебя к смерти.
Зал, в котором заседал совет старейшин сёгуната, был изолирован от остальных помещений замка Эдо. В этот секретный зал допускали немногих. Министры имели доступ к сёгуну через его приемную, куда они являлись лично или посылали бумаги в лакированных ящиках. В последнее время даймё Ходзё и Такуан не раз были званы в тайную часть замка, где проводили долгие часы.
В другой комнате министры слушали донесения из провинции Кисо о том, что Дайдзо, закрыв лавку в Нараи, скрылся вместе с семьей. Во время обыска обнаружили большие запасы оружия и некоторые документы, включая письма от сторонников Тоётоми в Осаке.
Министры чувствовали себя рыбаками, забросившими громадную сеть, но не поймавшими даже мелочи.
В это же время член совета старейшин Сакаи получил донесение иного рода: «В соответствии с Вашим приказом Миямото Мусаси освобожден из тюрьмы. Его передали человеку по имени Мусо Гонноскэ, объяснив, каким образом произошла ошибка».
Сакаи немедленно известил об этом Такуана. Сакаи чувствовал неловкость за недоразумение, случившееся на вверенной ему территории. «Пусть Мусаси не думает о нас слишком плохо», – сказал он Такуану.
Вопрос с лавкой Дайдзо в Эдо решили быстро. Ее обыскал отряд стражников во главе с начальником полиции Эдо и конфисковал все, что там находилось. Заодно прихватили и несчастную Акэми, которая знать не знала о заговоре, который плел ее хозяин.
Такуан, получив в один из вечеров аудиенцию у сёгуна, сообщил ему последние новости и закончил рассказ словами:
– Помните, что на свете осталось еще много Дайдзо из Нараи!
– Поскольку ты раскрыл заговор, – сказал Хидэтада монаху, – жалую тебе право определить наказание арестованным.
– У меня к вам просьба, – обратился Такуан к сёгуну. – С разрешения совета старейшин даймё Ходзё, владелец Авы, и я рекомендую самурая Миямото Мусаси на должность военного наставника при вашем дворе. Хочу надеяться, что наша рекомендация будет благосклонно принята.
– Мне докладывали. Дом Хосокавы интересуется Мусаси, что делает честь этому фехтовальщику. Считаю, что мы можем позволить еще одного мастера при дворе.
За день до ухода из замка Такуан направился к сараю за конторой инспектора и велел открыть дверь. Новообращенный ученик Будды щурился от яркого света.
– Выходи! – сказал Такуан.
Одетый в монашье облачение Матахати, пошатываясь от слабости, вышел из сарая. Наступил день расплаты. Перед глазами Матахати маячила камышовая циновка, на которую он встанет перед занесенным мечом палача. Он совсем забыл, что за измену полагается позорная виселица.
– Можешь идти сам? – спросил Такуан.
Матахати показалось, что он ответил, но на самом деле он едва пошевелил губами. Он не помнил, как они миновали крепостные ворота и перешли мост через ров. Матахати чувствовал себя скотиной, которую ведут на бойню.
«О Будда Амида! О Будда Амида!» – взывал в душе Матахати. Боковым зрением он видел великолепные дома даймё, мимо которых они проходили, дальше на восток начиналась деревня Хибия, за ней – кварталы центральной части города. Знакомый мир поворачивался к нему неизвестной стороной, и сердце Матахати сжалось от тоски по привычным картинам. Слезы закапали по щекам.
– Побыстрее! – строго приказал Такуан.
Матахати казалось, что они прошли тысячу километров, когда монах прошипел:
– Жди здесь!
Они находились посреди обширного пустыря. Перед ними тянулась беленная известью стена, за которой виднелась крыша новой тюрьмы и возвышалось несколько темных строений, служивших резиденцией начальника стражей порядка в Эдо.
Ноги больше не держали Матахати, и он плюхнулся на траву. Раздался крик перепела, предвещая скорую смерть. Матахати внезапно охватило непреодолимое желание убежать. Что ему терять? Если его поймают, то накажут не строже, чем сейчас. Страх мелькнул в глазах Матахати. Он взглянул за ворота тюрьмы – Такуана не видно. Матахати опрометью побежал.
– Стой! – раздался окрик за спиной.
Это был один из тюремных палачей. Подбежав к Матахати, он огрел его палкой по плечу так, что тот упал. Палач прижал Матахати палкой к земле, как дети придавливают лягушку.
Вернулся Такуан в сопровождении нескольких стражников, которые вели еще одного арестованного. Начальник стражи указал место для исполнения наказания. На землю бросили две тростниковые циновки.
– Можно приступать? – спросил начальник стражи.
Такуан, кивнув, уселся на принесенное сиденье рядом с начальником стражи.
– Вставай! – закричал палач, занося палку над Матахати. Матахати с трудом поднялся. Палач схватил его за рясу и поволок к циновке.
Матахати ничего не видел вокруг, голоса людей звучали глухо и неясно, как будто за стеной. Вдруг до него дошло, что кто-то произносит его имя. Матахати покосился и к величайшему изумлению увидел на соседней циновке Акэми.
– Как ты сюда попала? – едва не задохнулся он.
– Молчать! – рявкнул стражник.
Начальник стражи встал и строгим голосом принялся читать приговор. Акэми держала себя в руках, но Матахати громко хлюпал носом.
– Начинай! – крикнул начальник.
Двое стражников низшего ранга стали методично сечь приговоренных бамбуковыми розгами.