Страница 151 из 261
– Ты злишься, потому что я не позволила тебе напиться допьяна. Разве я не права? Почему ты такой слабый? Сегодня нам предстоит очень важное дело.
– Нам ведь не придется пускать в ход мечи. Всего-то и хлопот – отрезать у Мусаси клок волос и кусок одежды. Велика важность!
– Ладно. Не будем ссориться. Пошли!
Они продолжили путь, и Матахати забурчал:
– Глупее не придумаешь. Притащим в деревню клок волос показать, что наш долг выполнен. Деревенские олухи, которые ничего не видели, кроме своих гор, будут потрясены. Как я ненавижу деревню!
Матахати не утратил пристрастий к сакэ из Нады, хорошеньким девушкам из Киото и другим удовольствиям. Он по-прежнему верил в счастье, которое подарит ему город. Он все еще надеялся, что в одно прекрасное утро проснется обладателем всего желаемого. «Никогда не вернусь в деревенскую глухомань», – поклялся себе Матахати.
Осуги отстала. Отбросив спесь, она захныкала:
– Матахати, понеси меня на спине. Прошу тебя, хотя бы немного. Матахати нахмурился и остановился. В этот момент они услышали ужасный вопль, который поразил Оцу и Дзётаро. Мать с сыном застыли на месте. Матахати бросился к краю обрыва, не обращая внимания на отчаянные попытки матери остановить его.
– Куда ты? – кричала ему вслед Осуги.
– Стой на месте, я взгляну, что случилось. Спущусь вниз, – бросил ей через плечо Матахати.
– Дурак, куда тебя несет? – кричала опомнившаяся от потрясения Осуги.
– Оглохла, что ли? Не слышала чей-то крик?
– А тебе какое дело? Немедленно вернись!
Не обращая внимания на крики матери, Матахати торопливо спускался на дно распадка, цепляясь за корневища деревьев.
– Безмозглый дурень! – вопила ему вслед Осуги.
Матахати еще раз велел ей оставаться на месте, но голос его был едва слышен.
«Что дальше?» – подумал он, оказавшись внизу. Матахати уже пожалел о своей опрометчивости. Он не был уверен, что кричали именно здесь.
Сквозь кроны деревьев пробивалась луна. Глаза Матахати привыкли к полумраку. Он стоял на одной из бесчисленных тропинок, которые, пересекая горы к востоку от Киото, ведут в Сакамото и Оцу. Матахати двинулся вдоль ручья и вскоре увидел хижину, какие ставят ловцы горной форели. Хижина была маленькой, на одного человека, внутри никого не было, но позади нее Матахати заметил чью-то фигуру. Лицо и руки выделялись белыми пятнами.
«Женщина», – с облегчением подумал он и притаился за скалой. Женщина осторожно подошла к ручью и нагнулась, чтобы зачерпнуть пригоршню воды. Матахати сделал шаг вперед. Женщина, как пугливое животное, резко обернулась и бросилась бежать.
– Акэми!
– Как я испугалась! – срывающимся голосом отозвалась Акэми, узнав Матахати.
– Что произошло? Как ты оказалась здесь среди ночи? Почему ты в дорожном платье? – Матахати вглядывался в Акэми.
– Где твоя мать?
– Наверху, – махнул рукой Матахати.
– Она, верно, вне себя от злости.
– Из-за денег?
– Да. Мне надо было немедленно скрыться, а у меня не было ни гроша на дорогу. Прости меня, Матахати. Я совсем растерялась тогда от волнения. Обещаю, что верну вам деньги.
Акэми заплакала.
– Ты за что просишь прощения? Думаешь, мы гонимся за тобой?
– Матахати, я от страха потеряла голову, но ведь я убежала с вашими деньгами. Я не посетую, если вы обойдетесь со мной, как с воровкой.
– Мать так бы и поступила, но не я. Да и денег-то немного. Я бы сам охотно отдал их тебе. Я не сержусь. Меня больше интересует, что вынудило тебя срочно бежать из Киото и почему ты здесь.
– Вчера я подслушала ваш разговор с матерью.
– О Мусаси?
– Да.
– И сразу решила отправиться в Итидзёдзи?
Акэми не отвечала.
– Да, совсем забыл! – хлопнул себя по лбу Матахати, вспомнив, зачем спустился вниз. – Это ты сейчас кричала?
Акэми кивнула, бросив испуганный взгляд на гору. Убедившись, что там никого нет, она рассказала, как, перейдя через ручей, стала подниматься по крутому гребню скалы и вдруг увидела страшный призрак с телом карлика. Он сидел на камне, уставившись на луну. Женское лицо его сияло нечеловеческой белизной, рот с одной стороны рассечен в дьявольской улыбке до самого уха. Акэми едва не лишилась чувств от страха. Когда она снова взглянула вверх, привидение исчезло.
Рассказ был нелепым, но девушка говорила серьезно. Матахати, соблюдая вежливость, внимательно ее слушал, но скоро расхохотался.
– Ха-ха! Ну и выдумщица ты! Наверняка сама напугала привидение. Ты с малолетства бродила по полям сражений и обирала покойников, не дожидаясь, пока дух убитых расстанется с телом.
– Но я была ребенком и не боялась лишь потому, что ничего не знала о духах.
– Не малым же ребенком ты была тогда… До сих пор вздыхаешь по Мусаси?
– Нет… Он – моя первая любовь, но теперь…
– Зачем тогда ты идешь в Итидзёдзи?
– Сама не знаю. Просто подумала, что увижу его там.
– Напрасно теряешь время, – сказал Матахати, сочувственно глядя на нее. Он объяснил, что Мусаси неминуемо обречен на смерть.
Акэми натерпелась от Сэйдзюро и Кодзиро. Ее прекрасные мечты рассыпались в прах. Былые грезы о счастье исчезли, новых не было, душа ее погрузилась в оцепенение. Она походила на гуся, который отбился от стаи и летел не ведая куда.
Глядя на Акэми, Матахати вдруг понял, насколько схожи их судьбы. Поток жизни нес их, как сорванные с якорей лодки. Беленое лицо Акэми было таким несчастным, что Матахати почувствовал, что ей нужен друг. Обняв ее, он прижался к ее щеке и прошептал:
– Акэми, пойдем в Эдо!
– В Эдо? Шутишь?
Неожиданное предложение вывело ее из забытья. Матахати еще крепче прижал ее к груди.
– Не обязательно в Эдо, но все говорят, что это город с большим будущим, – произнес он. – Осака и Киото отходят в прошлое, поэтому сёгуны строят столицу на востоке. Там мы наверняка найдем себе полезное занятие. Отбившиеся от стаи гуси вроде нас тобой могут попытать там счастье. Скажи, что ты согласна, Акэми!
Заметив блеск в ее глазах, Матахати увлеченно заговорил:
– Весело заживем, Акэми! Будем делать то, что захотим. А иначе зачем жить? Мы еще молоды, мы научимся стойкости и ловкости, не будем легковерными. На деле выходит, что от честности и порядочности проку мало. Слезы досады счастья не принесут. Ты сама все это пережила. Сначала тебя изводила мать, потом мужчины. Давай порешим так, что с сегодняшнего дня пожирают не тебя, а ты глотаешь других.
Слова Матахати звучали убедительно. Оба бежали из чайной, которая была для них клеткой. С тех пор Акэми видела лишь жестокую сторону жизни. Она чувствовала, что Матахати может справиться с жизненными невзгодами лучше, чем она. В конце концов, он мужчина.
– Пойдешь со мной? – переспросил Матахати.
Акэми понимала, что, цепляясь за минувшие грезы, она тщится построить дом из пепла. Это были мечты, в которых Мусаси безраздельно принадлежал ей одной.
Акэми, посмотрев на Матахати, молча кивнула.
– Договорились? Идем! – воскликнул он.
– А твоя мать?
– Да ну ее! – фыркнул Матахати. – Если она ухватит что-нибудь из одежды Мусаси, как доказательство его смерти, она вернется в деревню. Она взбесится, конечно, из-за моего ухода. Представляю, как она будет рассказывать всем, что я, мол, бросил ее умирать одну в горах, как это принято до сих пор в некоторых глухих местах. Если я преуспею в жизни, она меня простит. В любом случае мы решились. Правда?
Матахати сделал шаг вперед, но Акэми остановила его.
– Матахати, пойдем другой дорогой.
– Почему?
– Ведь придется идти мимо скалы.
– Ха-ха! Еще раз встретить карлика с женским лицом? Выбрось из головы эту ерунду! Теперь я с тобой. Слышишь? Мать зовет меня. Надо спешить. Она пострашнее того духа!