Страница 120 из 261
– Согласен? – спросил Кодзиро.
– Может, ты и прав.
– Решено. Мне надо идти. Ты отправляйся в Кодзукэ.
– Ладно.
– Откровенно говоря, я тороплюсь. Ищу сбежавшую от меня девушку.
– Ничего не забыл?
– Нет.
– А свидетельство?
– Ну да!
Гэмпати засунул руку под пояс Матахати и вытащил свиток. Матахати облегченно вздохнул, теперь, когда его пощадили, он радовался избавлению от этой бумаги.
– Неожиданная встреча произошла по воле духов Дзисая и Тэнки, чтобы я нашел документ и передал его владельцу, – проговорил Гэмпати.
– Бумага мне не нужна, – ответил Кодзиро.
– Почему? – удивился Гэмпати.
– Не нужна, и все.
– Не понимаю.
– Мне ни к чему клочок бумаги.
– Разве можно так говорить? Неужели ты не чувствуешь благодарности к своему учителю? Дзисай не один год раздумывал, давать ли тебе свидетельство. Он не решался вплоть до своего смертного часа. Он поручил Тэнки передать свидетельство тебе, но с ним случилось непоправимое. Тебе должно быть стыдно.
– Мне безразличны желания Дзисая. У меня другие планы.
– Грех так говорить.
– Не придирайся к моим словам.
– Ты оскорбляешь человека, который учил тебя?
– Нет! Мой талант намного превосходит способности Дзисая, и я намерен затмить его известность. Жизнь в захолустье не для меня.
– Не шутишь?
– Совершенно серьезно.
Кодзиро не испытывал угрызений совести, хотя его откровения оскорбляли общепринятые приличия.
– Я благодарен Дзисаю, но свидетельство, выданное какой-то деревенской школой, принесет мне больше вреда, чем пользы, – продолжал Кодзиро. – Ито Иттосай, приняв такое свидетельство, не остановился на стиле Тюдзё, а создал собственный. Я намерен сделать то же. Меня увлекает стиль Ганрю, а не Тюдзё. Скоро имя Ганрю обретет славу, так что провинциальный документ мне не нужен. Возьми его в Кодзукэ и передай в храм, пусть хранится среди записи о рождении и смерти.
Кодзиро изрек это равнодушно, не выявив ни скромности, ни пренебрежения. Гэмпати укоризненно смотрел на него.
– Передай мое почтение семье Кусанаги, – вежливо сказал Кодзиро. – Скоро я отправлюсь в восточные провинции и навещу их.
Кодзиро широко улыбнулся, давая понять, что разговор окончен. Тон Кодзиро показался Гэмпати высокомерным, и он хотел отчитать юношу за неблагодарность и неуважение к Дзисаю, но передумал, поняв тщету увещеваний. Спрятав свидетельство в мешок, он сухо попрощался и пошел прочь.
Когда Гэмпати скрылся из виду, Кодзиро громко расхохотался.
– Он, кажется, мною недоволен! Ха-ха-ха! – Обернувшись к Матахати, проговорил: – А теперь послушаем тебя, мошенник!
Матахати нечего было сказать в оправдание.
– Признаешься, что выдавал себя за меня?
– Да.
– Я знаю, что тебя зовут Матахати. А полное имя?
– Хонъидэн Матахати.
– Ронин?
– Да.
– Учись у меня, бесхребетный болван! Видел, как я вернул свидетельство? Человек ничего не достигнет, не имея самолюбия, как у меня. Посмотри на себя! Украл свидетельство, живешь под фальшивым именем, зарабатываешь на чужой репутации. Что может быть омерзительнее? Сегодняшний урок, может, пойдет тебе на пользу. Кошка останется кошкой даже в тигровой шкуре.
– Я буду вести себя осмотрительно.
– Не стану тебя убивать, пожалуй, но и развязывать не хочу. Сам выпутаешься.
Кодзиро что-то придумал. Выхватив кинжал, он стал срезать кору со ствола прямо над головой Матахати. Стружки посыпались за шиворот Матахати.
– Вот только кисти нет, – проворчал Кодзиро.
– У меня за поясом есть тушечница и кисть, – заискивающе проговорил Матахати.
– Прекрасно. Воспользуемся.
Кодзиро, обмакнув кисть в тушечницу, стал что-то писать на затесе. Откинув голову, полюбовался своей работой. Надпись гласила:
«Этот человек – мошенник. Присвоив чужое имя, он шатается по деревням, обманывая людей. Поймав его, я оставляю здесь на всеобщее посмешище. Мое имя и боевой псевдоним принадлежат только мне.
– Вот так хорошо, – удовлетворенно произнес Кодзиро.
Ветер стонал в вершинах сосен. Кодзиро, оставив мысли о блестящем будущем, переключился на будничные дела. С горящими глазами он громадными прыжками понесся по темной роще.
Младший брат
В старые времена паланкином пользовались только представители высших классов, однако лишь недавно обыкновенным людям стал доступен более простой вид паланкина. Он представлял собой большую корзину с низкими бортами. К ней были приделаны четыре бамбуковых шеста. Седокам, чтобы не вывалиться, приходилось держаться за кожаные петли, прикрепленные к стенкам. Носильщики таскали паланкин под ритмичные выкрики, обращаясь с седоками как с камнями. Тем, кто пользовался этим средством передвижения, советовали дышать в ритм шагов носильщиков, особенно если те несли паланкин бегом.
– Э-хо! – кричал носильщик впереди.
– Я-хо! – отзывался его напарник, державший задние ручки носилок.
Подобный паланкин, сопровождаемый восемью приближенными, глубокой ночью появился в сосновой роще близ улицы Годзё. Четверо несли фонари. Носильщики и свита дышали, как загнанные лошади.
– Мы на улице Годзё!
– До Мацубары добрались!
– Немного осталось!
Фонари украшала монограмма, какой пользуются куртизанки из веселого квартала Осаки, но в паланкине сидела не женщина, а рослый мужчина.
– Дэнситиро, – крикнул один из сопровождающих, – Сидзё!
Дэнситиро не слышал – он спал, голова его болталась, как у бумажного тигра. Корзина наклонилась, один из носильщиков поддержал седока, чтобы тот не вывалился.
Открыв глаза, Дэнситиро пробормотал:
– Горло пересохло. Дайте сакэ!
Обрадованные передышкой носильщики, опустив паланкин на землю, вытирали полотенцами потные лица и грудь.
– Осталось на донышке, – сказал один из спутников Дэнситиро, протягивая ему бамбуковую фляжку.
Дэнситиро одним глотком опорожнил ее.
– Холодно, – пожаловался он. – Зуб на зуб не попадает.
От сакэ он окончательно проснулся.
– Еще ночь. Ни свет ни заря! – заметил Дэнситиро, взглянув на звезды.
– А брату кажется, что время остановилось. Он истомился, ожидая тебя.
– Надеюсь, он еще жив.
– Лекарь сказал, что выживет, но у него жар и рана кровоточит. Опасное дело.
Дэнситиро поднес пустую фляжку к губам и потряс ее, запрокинув голову.
– Мусаси! – гневно произнес он, отшвыривая пустую посудину. – В путь! И побыстрее!
Нетерпеливый и порывистый Дэнситиро, умевший и крепко выпить, и мастерски владевший мечом, ничем не походил на старшего брата. Еще при жизни Ёсиоки Кэмпо некоторые утверждали, что Дэнситиро талантливее отца. Так считал и сам молодой человек. При отце оба брата вместе занимались в додзё, кое-как ладя друг с другом, но сразу после смерти Кэмпо Дэнситиро отошел от дел в школе и даже заявил в лицо старшему брату, что тот должен уступить место главы школы ему, младшему брату.
Дэнситиро не появлялся дома с тех пор, как в прошлом году с двумя приятелями отправился в Исэ. Говорили, что он развлекается в провинции Ямато. За Дэнситиро послали гонца после несчастья, случившегося около храма Рэндайдзи. Дэнситиро согласился немедленно вернуться, несмотря на нелюбовь к брату.
На пути в Киото Дэнситиро так гнал носильщиков, что четырежды пришлось менять их, зато у него находилось время покупать сакэ почти в каждом попутном трактире. Дэнситиро напивался, чтобы успокоиться, поскольку пребывал в состоянии крайнего возбуждения.
Процессия готова была двинуться в путь, когда путники услышали яростный лай в глубине рощи.
– Что это?
– Стая бродячих псов.
Город кишел бездомными собаками. Раньше они водились на окраинах, где кормились трупами, множество которых оставалось на полях после каждого сражения.