Страница 27 из 29
— Мы поженились ради ребенка, и если его не будет… — Синди пришлось сделать паузу. — Если ребенка не будет, — она глубоко вздохнула, — зачем вообще нужен брак?
Ничего не ответив, Томас встал, засунув руки в карманы, и стал мерить комнату шагами.
— Лучше не заниматься предположениями, — сказал он наконец, останавливаясь у кровати и пристально глядя в глаза жене.
— И тем не менее возможен печальный исход, так что давай не будем притворяться. Ты сам говорил, что я стараюсь избегать неприятностей. Думаю, ты прав, я слабая женщина.
— Ты себя недооцениваешь.
— Правда? — печально улыбнулась Люсинда. — Вряд ли. Хотя сейчас чувствую, что я медленно освобождаюсь из кокона, в котором замыкалась от любых бед.
— Ты считаешь такую перемену трагической неизбежностью? — Томас опять присел на краешек кровати. — Вообще-то в коконе неплохо.
— Не надо, Том, — умоляюще попросила жена.
— Когда я был маленьким, — продолжал муж, — то пытался иногда представить беззаботную жизнь. — Помолчав, добавил: — И иногда думал о тебе.
— Обо мне?
— Да, я узнал о тебе от моей матери. Постоянно представлял, насколько приятно там, на другой стороне.
Любопытно, размышляла Люсинда, а как воспитывался Томас? Всегда ли обладал удивительной уверенностью в себе, или она появилась позже, вызванная суровой необходимостью? Скорее всего, верно и то, и другое. Райсу уготована судьба победителя, и богатая среда вряд ли бы изменила его.
— Мы принадлежали к разным мирам, Томас, и каждый должен вернуться обратно. Кроме ребенка, мы ничем не связаны. — И Люсинда быстро отвернулась, чтобы не разрыдаться.
— Что бы ни случилось, ты свободна, — отрывисто сказал муж, поднимаясь.
— Правда? — В голосе Синди не звучало ни надежды, ни радости. Чувствовалось лишь холодное отчаяние. Зачем ей свобода, если рядом не будет этого мужчины?
Однако Томас понял вопрос по-своему и заговорил сдержанно, но жестко:
— Надеюсь, теперь уснешь со спокойной душой? Постарайся отдохнуть. К девяти часам отправимся в больницу, осталось немного. Я пойду искупаюсь.
— В море?
— Да. — Томас криво усмехнулся. — Ты скорее уснешь без меня.
— Но ты ведь тоже устал, — запротестовала Люсинда.
— Ты даже не представляешь, как легко привыкнуть обходиться без сна. Я много работаю, но быстро восстанавливаю силы. Чего, видимо, не скажешь о тебе.
— Наверное.
Райс засмеялся, хотел что-то добавить, но раздумал.
— Я скоро вернусь. — И ушел, тихо закрыв дверь.
Улыбка сползла с лица Люсинды. Она легла на подушки, положив руки на живот, и уставилась в потолок. Ее ожидало обследование, но вообще-то следует успокоиться. Мучительные вопросы о том, правильно или нет она поступила, выйдя замуж, и как ей предстоит жить с человеком, который не любит ее, теперь позади. Синди отныне свободна.
Но облегчения Люсинда не испытывала. Она старалась представить себе, как будет проводить время без Томаса. Но, увы, ей это не удавалось. Он оставил слишком глубокий след в душе, одиночество принесет сильную боль.
Люсинда все же уснула, но спала беспокойно, пока ее не разбудил муж. Наверное, он вернулся давно, потому что успел переодеться в светлые брюки и полосатую рубашку с короткими рукавами.
— Мне нужно принять душ, — сказала жена.
— Тогда торопись. Через пятнадцать минут придет такси, — посоветовал Томас.
В ванной она заметила, что кровотечение не остановилось, и мысленно стала готовиться к худшему. Хоть бы доктор, который показался добрым человеком и толковым врачом, тоже оказался в больнице, с надеждой подумала Люсинда.
— Пора, — позвал из-за двери Томас. Она торопливо заплела косичку и надела легкое джинсовое платье.
— Тебе лучше? — спросил муж, когда Люсинда вернулась в спальню.
Она покачала головой и честно призналась:
— Я смертельно боюсь. У меня нет сил.
— У меня хватит сил для обоих, — почти неслышно пробормотал Томас, беря ее за руку…
Супруги подъехали к небольшому больничному зданию. Когда их провели в комнату ожидания, волнение Люсинды дошло до предела.
На столе лежали старые журналы. Рассеянно взяв один из них, она стала листать его, почти не различая слов. В комнате сидели две беременные женщины, переговариваясь низкими голосами с приятным акцентом. Рядом с ними находилась девочка лет пятнадцати, которой следовало быть в школе, а не здесь.
Услышав свое имя, Люсинда автоматически взяла мужа за руку, и они вошли в маленький темный кабинет.
— Расслабьтесь, — приказал доктор, — выпрямите ноги, пожалуйста. Не бойтесь, я не сделаю больно.
— По-моему, все в порядке, — сказал он, закончив осмотр.
— Я не потеряю ребенка? — спросила робко Синди, и врач впервые улыбнулся.
— Не думаю. Но на вашем месте я бы перестал прыгать с лестницы…
На улице невыносимо палило солнце. Водитель, которого Томас попросил ожидать их столько, сколько потребуется, умирал от жары и обмахивался газетой.
Каким прекрасным показался Люсинде мир!
— Люси, — сказал муж, когда супруги сели в машину, — нам нужно поговорить.
Глава десятая
Но в такси супруги молчали. Люсинда смотрела на привычный уже пейзаж и думала о предстоящей беседе.
Она знала, что речь пойдет о разводе. Следует обсудить необходимые процедуры. Брак длился недолго. Наверное, процесс несложный: подпишут необходимые бумаги, и оба свободны.
Но так ли на самом деле?
Райс вошел в ее жизнь, когда она впервые переступила порог его кабинета. И вряд ли станет ей безразличен, когда объявят, что их союз расторгнут.
Томас, казалось, тоже был глубоко занят мыслями.
Наконец машина остановилась перед отелем. Супруги вышли, и Люсинда неуверенно остановилась, не зная, как вести себя.
— Недалеко находится бар, — сказал Томас, не глядя «на жену, но придерживая ее за локоть, словно боялся, что она опять упадет. Однако слова доктора придали Люсинде новые силы. Она чувствовала себя весьма уверенно.
В баре супруги устроились за маленьким круглым столиком. Ожидая заказ, Синди, не выдержав, заговорила первая:
— Я полагаю, ты намерен обсудить развод и время посещения будущего ребенка? Может, отложим эти неприятные моменты до возвращения?
Ей казалось, что выяснять отношения здесь — под ярким небом и сумасшедшим солнцем, глядя на счастливые пары, которые загорают в шезлонгах у бассейна под ленивый шум накатывающих на песок волн, просто кощунственно. У красоты есть единственный недостаток — безобразное на ее фоне кажется еще более безобразным.
Томас ответил не сразу. Он поднялся, как будто беспокойство, снедавшее его, требовало немедленного выхода, и, прислонившись к перилам, неотрывно смотрел вниз, на бассейн. Наконец повернулся и резко сказал:
— Нет. Зачем ждать? Не лучше ли сразу решить наши проблемы?
Райсу принесли стакан фруктового сока. Сделав большой глоток, он поставил его на стол. Люсинда, помешивая ложечкой лед в бокале, сильно нервничала.
— Послушай, — вдруг сказал Томас, — я не могу здесь разговаривать. — Он допил сок. Жена в недоумении подняла глаза: за его раздражительностью и нетерпением скрывалось что-то еще, чего Люсинда не понимала.
— Но… — начала она.
— Давай пройдемся но берегу, — предложил Томас.
— В туфлях? — Жена показала на ноги, и муж грубо заорал:
— Сними эту чертовую обувь и оставь где-нибудь!
— Кричать не обязательно, — резко ответила Люсинда, вставая.
— Иногда такой способ представляется мне единственным выходом, чтобы достучаться до тебя, — невнятно пробормотал Райс.
— Большое спасибо! Еще какие комплименты?
— Ты сама виновата, — почти неслышно ответил Томас, стремительно шагая вперед. Жена едва поспевала за ним. — Из-за тебя я порой себя не узнаю.
— Значит, причина только во мне, да? — гневно бросила она. — Может, перестанешь бежать?
Пара, направлявшаяся к отелю, оглянулась на супругов. Люсинда заметила, что мужчина сочувственно улыбнулся, как бы говоря: женщины везде одинаковы.