Дневник

На годовщинуМне раны бинтовать —И не было забот…Моё давно разбитое коленосостарилось, а детское – поди ж…Я не грущу, мой доблестный коллега,когда Вы посещаете Париж…В Париж и я лечу, когда охота…Но всё охоче перемена меств груди… А жизнь идёт привычным ходом,привычной мерой… Переменой мер —шагов, потерь, открытий, искупленийотметим год, взрослея не на тостзастольный… Сыты давешнею леньюсвоей – пойдём, и выйдем – не на торг,не в круг, не на майдан, не на трибуну,не кафедру, что «даже», – хватит числ,перечислений каверзных… Не будуперечислять – пусть будет этот чист —лист.13 января 2005* * *Из Рождества – в Обрезанье – потомКрещенского сочельника препона,Крещение! Купель, река, и полныбутыли, склянки… Пенит Иорданьнарода разночинного орда…И дней поток, и праздников – поток…А что не праздник – знает Ветхий Иов,свидетель Бога, верности залог, —не мы, кто принимает не за ложькривой шажок, усмешку иль молчанье,уместное ко случаю… Не чаю,когда сии миную вехи, и оневерном загрущу – не так! – зело.13 января 2005, Обрезание ГосподнеКак-нибудь…Добавить осени к зиме – и обмануться,украсить дом букетом несезонным,прожить сполна и думать – что минуты,и взять в январь цветной из шёлка зонтик.Прожить, и перестать, и слыть, любить ивести беседу, оставаясь – туне,и в зеркальце, которое разбито,заглядывать, зажмуриваясь туго…Вернуть на место ряд! – Недаром буквырасставлены нам братьями по крови.Но – мы идём – как выйдет, выйдет… Будтотак начерно ходить всю жизнь – по кромке…14 января 2005, оттепельО словесном?Низанье букв – мозаика словес,письмо – строка – сизифова дорога…А также, помнишь? – бабочек ловец,ловец – души, коли душа дородна.С ловцами человеков тесен путь,в него вступили, помнится, двенадцать?Потом – ещё, и не был список пуствходящих не широкими дверями.Здесь инок, житие и патерик —перед Престолом полное собранье,где жертва (сей отвергнутый тариф)берёт рубеж на поле вечной брани…Тебе ль, несущий слово словно крест,бежать с пути пред лобною горою?Которая – что дальше, что окрест,единой возвышается Голгофой.15 января 2005, Серафима СаровскогоНа ночьСпаситель-сон, что сонная трава,лилов и длинношерст, лилов и мягок,и вечер, как полуночный трамвай,везёт во чрево… Так вползает в мякотьсозревшего плода малютка-червь,заходит в донный ил речная мелочь…Спаситель мой! – куда теперь и мне бы,чтоб затемно укрыться стало чем?Туда теперь и мне – в цветок иль персик,в благоуханье, в ила вязкий гнёт…Голубушка! Ты кажешься не первой,сжигаемой бессонницы огнёмневидимым……Но были те и те, что пели стансы,тебе ж уплыть, устроиться, уснуть…Меняя вензеля дорожных станций,меняющих названье, но не суть…Я уклонилась. День прошёл по краю.Над крышей ночь, сон зрит из-за окнавнимательно и, верно, ждёт, пока яготовлюсь пешешествовать – одна.15, 16 января 2005Без стиховЛишь отвернулась – боязно взглянуть.А день хорош. Как корка на ресницеу древа – иней… Надобно решиться…Решись… И – отходи ко сну.И спи… В ту ночь, когда вскипают водыисточников, прозрачное крылоголубки, полетевшей через волны,не призрачно… И нет такой кривой,не ставшею округлой, полным кругом,расправленным, в последний жизни срок,в прямую… И всю ночь вскипает крутоВода, что проникает в ветхий сонЗемли… Проснись в Богоявленье —река, колодец, капля, чаша слёз —Крещенская купель – прошли насквозьи плоть перевязали новой лентой.19 января 2005, КрещениеСтарый букетПокажется – сказала обо всёмиспытанном – восторгом ли, ушибом…Редеют запылившимся овсомметёлки из потёртого кувшина.Букету – век, из прошлого, из згипарной передрассветного тумана,легонько холодящего вискитинктурой среднерусского дурмана…Да что за вздор, бессмыслица – латынь? —когда под утро, двигаясь к Обедне,послушна пономарскому обету,я пропеваю песни на лады…И тает хлад, туман течёт вовне,освобождая зеркало речное,плетёт паук на сетчатой волненеутомимый кружево ручное…Ступлю на мост, а там подать рукой и —столетья три – бугор, обитель, крест……Букета приснопамятный секретчрез жизнь, давно взрастившую – другое.21 января 2005