Дневник

2Вот новый лист – я сделаю светло.Припомню, напридумаю, представлю…Открою окна и раздвину ставни,не ведая, куда нас завело…Не ведая, что чаем, что творим,заглядываем в будущность, в былое…Но лист, как и ноябрь, неповторим.Счёт времени немедленно поломанбез горечи, без боли, без потерь;без неба ноября с тяжёлой дланью,какое – не преграда для литаний.И время приниматься за латанье,не после, не как водится… Теперь.3Вот Тернер, въехавший в Москву,вот Пёрселл, и Эней с Дидонойприблизились, вплотную… Домомне выбрав ни ноябрь бездонный,ни сердце, впавшее в тоску,иного незнакомца… Дамы,быть может… Их любил другой(поэтов отошедших племя,поближе голосом, рукойкасавшихся, казалось…). Там мыне повстречались. Карфагенразрушен. Жертву взял бессмертныйогонь, и славой наградил(сомнительной, должно быть). Мерновека ложились на грудиземной. Прошли чредой завиднойпевцы – гармонии сыны.Одни далече. Нет иных.Ноябрь в отрепьях нитяных,и на зимь антики забиты…4Вот Тернер, въехавший в ноябрь,вот Пёрселл и туманный берегхолодной Англии – поверитнавряд ли очевидец передкартинкой старого письма,не озадачившись весьма…А между тем, через столетьяпереходя туда, сюда – мы те же,мы грустим о лете,страшимся, ищем бурь, мятежныи нерешительны слегкав свои прощальные лета…Хвала живому! Пусть прохожийприложит и себя к тому.И будет петь в своём дому,на сущих жителей похожий.5. Новые домаВавилонские обломкиперетягивают небагоризонт, сужают горло,опрокидывают навзничь —что утёс разбить о лодки(кто поверит в эту небыль?).А пока живому – горько,хоть худой строитель названдо него, до нас, болезных…К ноябрю ещё и это…Говорят, и се полезно.Верю. И люблю поэтов.6. В снег… (Вспоминая Бабанову)

…там волки, медведи…

А. Арбузов. ТаняНабросало, насыпало. Вновья смотрю, как ты мним и не дюж.Этот общий с тобою недугне поделим, как узел ни тугна грудине. Как сходимся в ночь.Всё взаправду, как снег в ноябре.Минул праздник – Архангел с мечом.В самый раз расставаться с мечтойотогреться. И мальчик с мячомодиноко на дрожь обречён.Не заметную. Идол молчит,в старом парке едва уцелев,где давно – и не то же в цене,и другие сорвались с цепей,и острее клыки у волчиц…Этот сердца серебряный плачздесь не слышен как будто с тех пор,только мечется ветер степной,да бросает сугробы в стеклов ноябре невидимый палач.7. ПередышкаВ этой комнатке укромной,под названием Firenze,окна с ставнями и кровляниже, чем нагие кроныв ноябре… Сомнений кромепоздним вечером не встречуни в Тоскане, ни в разорене жилого из отечеств —никого… Лишь глина тешититалийская узором…18–24 ноябряДидона и ЭнейИтальянский дворик, пенье.Карфаген, песок, крушенье.Буря, ветер, волны, пена…И, с удавкою у шеи,в пожирающем кострище,ветхий человек великий…Се любовь иль страсть? И ищеммы что сами поелику?Здесь, в цветаевском ковчеге,грустно так. Проходят жизни.Слух и зрение. Но чем бынапитать причастья жилыне сжигаемому туне?Итальянский двор. Россия…Разве знали? – ветер дунетперемен – и вот, рассыпан,разведён, разъят, рассеянне песок… Не дальний берег…Так стоит, по грудь и передпепелищами, Расея.Здесь привычно и прохладно,звучно, мраморно, безмерно…И какой-то слабый ладанпосетил живое с мертвым…21 ноября, Архангела МихаилаНовые слова

Бабье лето – мёртвых весна…

Елена ШварцЛовитвы миг, победы торжество,без гончих и без стрел.Идущий день то кроток, то жесток,но движется быстрей.Быстрее нить проходит суток круг,наматываясь накатушку дня и жизни (эта грусть,что мёртвого весна…).В пришедший час вглядись в парад планет —названья ждёт твоя.Увидишь, что, короче и плотней,мир – цел, а не двояк.Что этот миг не делится на два,и именем однимречётся. Так Адам величил тварьсвидетельством о них.22 ноября