Дневник

* * *Душа противится, и ноги не несутк тебе, мой друг, расслабленный бесславно,и крылышки не держат на весунемерено меня, легко и плавнолетевшую давно, в иные дни,срывая междометия одни.А мне – глагола, верного, сполна,как только друг единственный подарит.А прочие бессильны господа.Голубка, улетай живей подальше!В пределы, где не будет слышно лжи.Где крылья с благодарностью сложи.31 июляДневникПока мы ссорились, почти завял букетв кувшине (ноготки, глазеющая пижма),помалу осыпаясь – на буфет,на столик, на тетрадь, в которой пишешь:«Люблю и ненавижу» – твой дневник.Посланье на потом. Но если спросят,немедля: «Отвечай!» – ответ не в них,не в книге, дневнике, где только – пропись.О страждущем молчишь, скрываешься, таишь,не думая, что миг – сколь вечен, столь толик.3 августаШахматово 2008Мелькаешь там и тут, как будто норовишьзабраться в объектив, торопишься, вприпрыжку,пронырой-пареньком проникнуть… И – ни риска,ни пагубы как будто… Но ранимматерии таинственный состав,поэзией прозванный «до потопа»,не терпящий – ни ниточки – потолще,ни золота – с зазубриной – о сталь.И жаль смотреть. И хочется смотретьна дали небогатые, на прочий, из памяти былогои дождя российского, собор… На вечный логос.С уставом не транслированных треб.4 августаНА СМЕРТЬ А. СОЛЖЕНИЦЫНА1Один уйдёт, а многие, оставшись,останутся вотще.Как в доме, где уже захлопывают ставни,ещё маячит щель.Недолго. Что ещё напрасней для рассудка,коль некому глядеть?Смотрящий наперёд другому Дому сужен,в иной ступает День.Здесь мы. Смеркается. И каждый дом в разрухе.И нечего сказать.И странно подсмотреть, как выпростал враз рукииспытанный казак.Но ради крыльев сделаешь и больше,чем ляжешь и уснёшь.Восставшая душа над бренным телом борет,снимая путы с ног.Подайте тишины! Пусть таинство свершится.Как Ноевы сыны,уйдёмте. Чтоб без нас оделися вершинысиянием иным.2Тому ответом – в сферывошедшее сполна.Отчётливо и верноидущая волнаиз мира не людского,прогнозов не земных.Жизнь хода не ускорит,не сделает за них,за нас свою работу.Работай, раз живой!Чтоб любящему Богупожертвовать Живот.Кому и так – не больносвершившейся порой,того зовёт Предтеча,Креститель и Пророк.В благое из отечествна праздничный порог.3…Попробуй убежать отсюда, от бумаги.За полночь хорошо, глубоко… Поутрупотребуется сон, спасенье… А ума-то —не прибыло… И нет лекарства у подруг.Бегу впотьмах сама. Неровное бряцаньебезбрежного дождя то в цель, то в рассыпной.Ненастье городит препятствия, бросаетиз крена в крен, ещё – и сбрасывает с ног…Ах, это – не про нас! Когда разверзлись хлябинебесные – так прост был смертному ответбессмертного, и тьма, замешенная с хладом,для чающих была, что млеко и оцет.Конечно, оцет, но – в оценочном реестре,презреннейшем душой (да, правда словаря).Восстал в ряду рядов им выстраданный кресте,умноживший на раз не вымеренный ряд.4, 5 августа 2008Из 1993-го. ПосвящениеКогда бы сад, когда бы слад,я б выбрала в садутвоё добро, себя без зла,совместное – в ладу.Я б сладила букет из астрсиреневых с синьцой,живой жасмина алебастрслепил бы мне лицо…Я б в том саду малины горстьиспробовала б всласть,глухого бересклета гроздьвзяла б над сердцем власть…Всё б было… Падать на крыльцоещё не пересталкленовый, с золотым лицом,мерцающий кристаллпо первопутку. Как назадпятнадцать лет тому,когда ты силился назватьгрядущее в дыму…А дым Отечества слезилприкрытые глаза,и горько делалось «глотать»в грядущую из зим…Но в этот сад войдя хоть раз,не выберешься враз,и дыма сладость не горазд —по гроб – осилить враг.6 августаИСТОЧНИК1Одна царапина к другой,и все – единою рукойне услыхавшего вблизи вскрик.А это – ровного стеклакоснулась острая стрелаи только высекла следа скрип.А где-то ворот колеса,на дне студёная слеза,и не кончается воды путь.А ты не думал, не гадал,что словом держится, когдаего извлёк из вековых пут.А ты не думал, не гадал,что вздохом смерены года,и если будешь так дышать – будь.Но если вздохом – как рублём,но если словом – как рулём,знать, твой источник для меня пуст.