Страница 31 из 70
— Неужели? Очень приятно, — покривил душой хозяин.
— Не обольщайтесь! Реакция на фамилию Виноградов весьма и весьма противоречивая Многие возражали, не говоря уже о коллегах из Интерпола… Но было все же решено, что лучшей кандидатуры не подобрать.
— Боюсь, вы преувеличиваете.
— Вряд ли! Кстати, одним из веских аргументов в пользу этого выбора был то, что те, кто стоит за «Первопечатником», никогда ничего не прощают. И вам это прекрасно известно! Недобитая змея в любой момент может укусить насмерть, верно?
Адвокат в очередной раз потрогал ссадину:
— Все под Богом ходим!
— Ну, на этот раз он пришел к вам на выручку непосредственно в моем лице.
Виноградов хмыкнул:
— Интересно… Значит, по-вашему, некие криминальные российские капиталы легализуются и перетекают на Запад через коммерческую структуру господина Удальцова?
— Да. А что касается издательской и книготорговой деятельности — это всего лишь фикция.
— Ну, так уж! — Виноградов припомнил многометровые стеллажи с пестро раскрашенными глянцевыми обложками. — Знаете, пятидесятитысячные тиражи…
— Фикция! — с каким-то даже наслаждением повторил господин Тоом. — И у нас с вами, господин адвокат, есть вполне реальная возможность это доказать.
— Каким же образом?
— На этот вопрос я могу ответить, только получив ваше согласие. Если беретесь — заключим, как и положено по российским законам, официальный договор. Оформим доверенность, произведем оплату.
— Через юридическую консультацию?
— Да, конечно.. — Безошибочно угадав смысл промелькнувшей на лице Владимира Александровича гримасы, собеседник уточнил: — Разумеется, это будет только часть гонорара. Чисто символическая.
— Приятно иметь дело с понимающим человеком!
Господин Тоом продолжил:
— Во-первых, министерство финансов готово ассигновать на подготовку процесса достаточные средства: вы можете сами назначить себе причитающуюся за хлопоты сумму и форму ее выплаты. Накладные расходы, конечно же, отдельно — за счет клиента.
— Но с профессиональной точки зрения…
— На процессе со стороны истца будет работать целый штат наших консультантов и экспертов — практически, любые специалисты в области экономики и международного права.
— Конечно, соблазнительно. Однако…
Собеседник почувствовал состояние Владимира Александровича и выложил последний козырь:
— Дело должно получиться очень громким! Ваше имя, господин Виноградов, приобретет известность не только в России. Согласитесь, это была бы неплохая реклама для профессиональной репутации начинающего адвоката, верно?
Виноградову показалось на мгновение, что в воздухе отчетливо повеяло серой, а на макушке у собеседника образовался намек на рожки:
— Когда я должен дать ответ?
— Вас что-то не устраивает в нашем предложении?
— Наоборот! Слишком все устраивает… Кстати, что вы собираетесь делать с этим? — переменил Виноградов тему, показывая на стопку «трофейных» документов.
— Зависит от того, какой ответ сейчас прозвучит.
— Логично, — вздохнул Владимир Александрович и добавил себе еще не много успевшей остыть заварки.
— Кому ты еще об этом рассказывал? Вспомни! — Виноградов попытался придвинуть стул немного ближе к собеседнику, но вовремя спохватился — вся нехитрая мебель в помещении была раз и навсегда привинчена к полу.
— Вроде больше никому… Только помощнику прокурора — лично.
Яркий электрический свет действовал на нервы, но заменить его все равно было нечем — крохотное окно наглухо забрано не решеткой даже, а какими-то ржавыми, косо укрепленными металлическими пластинами. Салатные стены, линолеум, стертая кнопка звонка и пластмассовый стаканчик вместо пепельницы.
— Да ты давай ешь, не стесняйся! — Виноградов придвинул поближе к сидящему напротив человеку уже початую плитку шоколада. — И фрукты…
Каждый раз, приходя на встречу с угодившим под стражу клиентом, Владимир Александрович чувствовал себя в чем-то виноватым не только перед ним, но и перед самим собой. Вот, мол, сейчас они договорят по делу — и потом сытый и благополучный адвокат Виноградов свободно уйдет в суету многомиллионного города, а собеседника молчаливые конвоиры уведут обратно в камеру.
— Спасибо! — Денис Нечаев деликатно отломил несколько темно-коричневых сладких долек и детским движением отправил их прямо в рот.
Выглядел он довольно прилично — во всяком случае значительно лучше, чем двое суток назад, когда Виноградова все-таки допустили к задержанному оперативнику.
Тот день начался для Владимира Александровича с противного дребезжания телефонного аппарата.
Не разобравшись спросонья, он потянулся было к будильнику, но остановил руку на половине пути — судя по цифрам на электронном табло, поставить его на такую рань мог только сумасшедший.
— Ч-черт!
Ныла ссадина над бровью. Ребра, спина и отбитый локоть тоже не позволяли избавиться от воспоминаний о ночном инциденте. Да и не мудрено! Прошло всего несколько часов… А с того момента, когда Виноградов расстался с неожиданным эстонским гостем, — еще меньше.
— Алле? — Владимир Александрович наконец сообразил, что именно является источником противного дребезжания.
Поднял трубку. Покосился на темное и безликое небо за тюлевой занавеской.
— Алле! — повторил он уже раздраженно.
— Это квартира адвоката Виноградова? — Голос был незнакомый и трезвый, так что на глупую шутку подвыпивших за преферансом приятелей все это не походило.
— Да. Слушаю.
— Вас беспокоит дежурный по управлению майор… — фамилию Владимир Александрович не разобрал, но это значения не имело.
— Ну? И что? — Короткий сон уже остался в прошлом, а на смену ему выстроились в логическую цепочку тревожные воспоминания о кровавой потасовке возле парадной.
— Меня попросил позвонить следователь…
— В ночное время?
«Странно, — подумал Виноградов. — Неужели эти побитые идиоты из „Первопечатника" решились обратиться в милицию по поводу своих документов… Интересно, какая у них версия? Что я посреди ночи напал на мирно гуляющую компанию? А насчет пистолета?»