Страница 21 из 70
— Но ведь есть же сроки хранения, порядок! — удивился Нечаев. — Как же можно?
Тамара Степановна отмахнулась:
— Ох, и не говорите! Хорошо, я хоть основные бухгалтерские документы и бывший сейф инспектора по кадрам у себя храню. А с другой стороны… Давеча налоговая пришла — где то, где это? Раньше мы бы, дураки дисциплинированные, им все, как на блюдечке предъявили, да еще потом штраф получили бы за какую-нибудь ерунду. А теперь? Не знаю, говорю, спросите у директора! Где директор? В бегах! Вот и номер уголовного дела имеется… Потыркались туда-сюда, носами поводили — и уехали восвояси.
Она чуть понизила голос:
— Знаете, я считаю, что этот жулик специально тут все с ног на голову поставил. Чтобы запутать, и чтобы концов не нашли!
— Вероятно, — задумчиво покачал головой оперативник. Он уже убедился, что старинный рецепт «на нет — и суда нет» в большинстве случаев действует безотказно.
Начальник ОБЭП рассказывал как-то молодым сотрудникам о лихой буфетчице времен его «застойной» молодости, О том, как она в момент объявления контрольной закупки с ходу опрокинула на внештатников три подноса с приготовленным на продажу фальсифицированным, разбавленным до неприличия яблочным соком. И что? Ограничились извинениями за «испуг» и «неуклюжесть». Даже за мелкое хулиганство привлечь не удалось, не говоря уже об уголовно наказуемом тогда нарушении правил. торговли.
Да и теперь для коммерческой структуры, попавшей в поле зрения налоговых органов, госбезопасности или милиции, уничтожение текущей финансовой документации или грамотно «обставленная» имитация кражи зачастую является единственным шансом выжить в прямом и переносном смысле.
Существуют, конечно, методики банковского контроля и «встречные» проверки выявленных партнеров «засветившейся» фирмы, — но это уже, как говорится, не смертельно. Во всяком случае, даже возбужденное по таким фактам уголовное дело судебной перспективы не имеет и без труда обрушивается грамотными высокооплачиваемыми адвокатами.
— Так что же — совсем ничего не найти?
Тамара Степановна виновато пожала округлыми плечами:
— Я попробую, конечно. Не так, как раньше: раз-два — и готово, но вдруг повезет? Смотря что вам нужно.
— Видите ли… Не знаю!
— Денис Валерьевич… — покачала головой женщина, глядя на опера уголовного розыска так, как смотрят пожилые няньки на заигравшихся в казаки-разбойники ребятишек.
— Честное слово! — В общем-то, Нечаев сначала не собирался посвящать собеседницу в свои планы, но поскольку планов, как таковых, не имелось, а вместо них в голове теснили друг друга обрывки неоформившихся догадок и воспоминаний, он решил не темнить: — Вы про взрыв на улице Павловича слышали?
— Разумеется! — Учитывая, что место трагедии от гостиницы отделяло всего несколько кварталов, это было вовсе не удивительно.
— Там погиб отец той самой Олеси Лукашенко, которая в прошлом году у вас в номере…
— Господи!
— Более того. До прессы еще не дошло, но все равно они скоро пронюхают… Между нами, ладно?
— Ну конечно, — понимающе сдвинула брови Тамара Степановна.
— Этот Лукашенко… Он и есть виновник взрыва. У него под одеждой висела бомба, самодельная. Что-то сработало — и самого в клочья, и народ вокруг!
Реакция оказалась несколько неожиданной:
— Надо же! Лукашенко? А с виду приличный мужчина…
— Он что — был здесь?
— Да, конечно.
— В тот самый день? Или раньше? — не успев толком оправиться от полученного известия, Нечаев уже сделал охотничью стойку.
— Раньше, — отрицательно покачала головой Тамара Степановна и добавила, окончательно лишив оперативника надежды на сенсацию: — Еще тогда, в прошлом году… Он же за вещами покойной дочери приезжал, которые у нас под сохранной распиской оставались.
— А-а… Верно. — Нечаев припомнил, что сам же и договаривался с администрацией гостиницы о том, чтобы не таскать туда-сюда нехитрый багаж, оставшийся в номере после того, как тело увезли в морг.
— Все было сделано, как полагается. Дело ведь вы тогда закрыли?
Нечаев был уже не настолько пижоном, чтобы цепляться к юридическим формулировкам:
— Да, конечно. Материал прекращен за отсутствием события преступления, в возбуждении уголовного дела отказано.
— Мы так и поняли, — не стала спорить женщина.
— Но это уже было без меня.
И Денис рассказал, как его внезапно откомандировали черт-те куда. Как вернувшись, он узнал, что проверка по факту смерти гражданки Лукашенко Олеси Ивановны закончена в строго определенные законом сроки. Как сразу же навалилась куча неотложных дел, «глухарей» и заявлений от граждан…
— А отчего она все-таки умерла?
Нечаев пожал плечами (следует заметить, что этот жест неуверенности и неопределенности постепенно становится неотъемлемой принадлежностью русского характера и образа жизни):
— Причина смерти вскрытием установлена не была. Я не читал заключения патологоанатома, но со слов того парня, который «списывал» материал, — она случайно передозировала лекарства. Помните — на тумбочке, рядом с кроватью?
— Да, «адельфан»! Верно?
Оставалось только в очередной раз подивиться непостижимой для сильного пола избирательности женской памяти: детали своего и чужого туалета, оплошности конкуренток, рецепты и все, что связано с медициной, она удерживает легко и надолго.
— Абсолютно верно! Так что в тот мо мент мне не до Лукашенко было. А сейчас сунулся в канцелярию — все «отказники», то есть материалы, по которым отказано в возбуждении уголовных дел, переданы на плановую проверку в порядке надзора в прокуратуру.
— Ничего. Вернут же?
— Вернут. — Нечаев задумался: — Да, «адельфан»… Я потом посмотрел — действительно, очень сильный препарат. Понижает давление.
— Господи, что творится! В мое время молодежь о гипертонии даже не слышала… — Тамара Степановна дотянулась до ключика, воткнутого в скважину сейфа, и кабинет огласился пронзительным скрипом давным-давно не смазанного замка,
— О, теперь такая статистика — даже тридцатилетние мрут, как мри. Вот, наши ребята тут недавно выезжали на уличный труп…