Страница 37 из 59
Мы думаем, что дети – такие дурачки и всему верят, но это не так. Будь таким, чтобы и бабушка, и няня, и все остальные осознавались ребенком как фон, а ты был тем единственным, кого он хочет копировать и кому хочет подражать. Впрочем, общению ребенка с бабушками и нянями все же стоит уделять внимание.
Бабушкам часто очень стыдно за то, как они воспитывали нас, когда мы были маленькими, поэтому на демонстративной любви к внукам они словно хотят показать нам, что наши воспоминания о своем детстве – ошибочные. Некоторые бабушки признают свои неудачи в процессе воспитания своих детей и апробируют на внуках другую концепцию. И в том, и в другом случае бабушки используют внуков как средство доказать что-то своим детям или избавиться от чувства вины. Это негативный момент: внук для них не цель, а средство. Да и у родителей такое отношение к внукам вызывает ревность и обиду – их дети получают то, чего они сами в детстве от своих родителей не видели.
Есть и такие родители, которые признают «плохое» влияние бабушки на ребенка, но продолжают его к ней возить, чтобы ребенок запомнил их внимание к старикам и потом на старости лет не забывал маму с папой. Мне один отец рассказывал, как брал с собой пятилетнюю дочь красить заборчики на могилках бабушки и дедушки. Он считал, что тем самым задает добрую традицию, что дочь потом будет ходить и к нему – красить заборчик. Как будто, когда его закопают, ему будет важно, покрашен заборчик наверху или нет.
Традиции – мертвые модели, которые предполагают не адекватность моменту, а лишь слепое следование. Например, бабушкам не принято платить – нет такой традиции. Но получается, что мы сначала пользуемся бесплатными бабушкиными услугами, а потом жалуемся на то, что они некачественно предоставлены. Договоритесь с бабушкой о том, что она сидит с внуком, а вы ей за это платите. Тогда вы сможете устанавливать свои правила и контролировать ее воспитательные методы, спрашивать с нее, а у нее появится ответственность.
Порой бабушки начинают «покупать» любовь внука игрушками и шоколадками. Не мешайте. Во-первых, это для ребенка полезный опыт – «любовь за что-то». Во-вторых, ограниченные бабушкины ресурсы рано или поздно закончатся. Сегодня у нее есть деньги на китайскую машинку, а когда ему исполнится пятнадцать и он попросит мопед, она поймет, что больше не в силах оплачивать его любовь, хотя сама его к этому приучила подарками. Рано или поздно ребенок сам разберется, что к чему, и скажет, что больше к бабушке не пойдет. Когда на «Родительских собраниях» меня спрашивают, как быть с бабушками, я отвечаю: «Если не можете обойтись без бабушки, хватит ее критиковать. Начинайте любить и уважать человека, который заботится о вашем ребенке. Можете обойтись – обходитесь и найдите няню».
Выбирая няню, нужно искать не «педагогическое образование» и не «опыт работы», а живого человека. Няня с двадцатилетним стажем – это, скорее всего, няня с однолетним стажем, который она впендюривала уже двадцать раз подряд разным детям. Няня, которая гордится своим стажем, это ужасная няня, потому что свой бесценный «правильный» опыт она будет отрабатывать еще на одном человеке. Что бы вы ей ни говорили про индивидуальность и особенность своего ребенка, она может начать выставлять свои условия и ультиматумы, а может и формально соглашаться, будучи внутренне уверенной в том, что уж она-то лучше вас все знает. И ваш ребенок в этой ситуации тут вообще ни при чем – няня не с ним и не для него, а лишь для того, чтобы доказать свою правоту.
Главный участник в процессе выбора няни – ваш ребенок, и в первую очередь нужно смотреть на его реакцию. Если няня вошла, и он тут же заметил ее, подошел познакомиться – такой реакции можно доверять. И не нужно тогда устанавливать дома скрытые камеры, чтобы понять, чем там няня занимается в ваше отсутствие. Мне самому недавно предложили систему «умный дом». Объяснили ее преимущества так: лежишь на диване, нажимаешь на пульте кнопки и смотришь, кто и что делает в других комнатах. Даже в командировке можно наблюдать за тем, что в спальне или детской происходит. Кому-то, может быть, интересно следить, контролировать, мне – нет. Неужели я не знаю, что мой ребенок делает? Знаю, это же мой ребенок. И за няней наблюдать мне не надо – я через дочь получу обратную связь, ребенок мне расскажет все необходимое. А устанавливать камеры – значит, провоцировать человека на еще большие подлости. Если под наблюдением он будет себя сдерживать изо всех сил, то как только выйдет за пределы видимости камеры, тут же пойдет на более изощренную гадость или подлость. Контролю противопоставляется доверие, а доверие стоит на четком знании того, что за человек пришел в дом. Знание появляется от присутствия, соединенности, чувствования, видения, осознания того, какой няне я доверяю ребенка. Она слышит меня? Она слышит мои пожелания? Записывает их за мной или кривит лицо? Ведь главное в няне – ее способность быть на равных с детьми, быть в поддержке, играть с ними, договариваться, доносить ценности через собственные действия, а не теоретизируя.
Няней моей дочери была девочка Вика – совсем молоденькая студентка, зато непосредственная, не одержимая правильностью (потому не знает, как это – «правильно»), живая, открытая. У такой няни меньше срывов, потому что меньше опыта и меньше ожиданий. И ребенок с ней не чувствует себя кем-то, кто значительно меньше, и не находится под постоянным давлением ее непререкаемого авторитета. Первое, что я сказал няне своей дочери: «Не мешай моей дочери жить. Ничему не учи, не помогай, пока она не попросит. Если она занята своими делами, не вмешивайся, пока она тебя не позовет. Если ей что-то станет надо, сделай». Через некоторое время, когда дочери было 2,5 года, я сказал обратное: «Теперь, если она просит, а ты видишь, что она может сделать сама, не помогай ей.
Она может капризничать, истерить, просить, требовать – не обращай внимания». Вика ездила с моей дочерью в Турцию каждое лето на три недели, и так они не расставались друг с другом несколько лет, пока дочь не пошла в детский сад. Но и сейчас Василиса пару раз в месяц может позвонить ей и сказать: «Вика, приезжай завтра в гости». Вика приезжает, и они идут в кино, в бассейн или просто гулять.
Дочери исполнилось 2,5 года, когда жена предложила отдать ее в садик. Я тогда отказался – было очевидно, что пока интересы дочери не выходят за пределы общения с няней. Ребенка стоит отдать в садик, когда он перерастает няню, ему становится ее мало и тянет к другим детям. Желание социализироваться у одного ребенка возникает в два года, а у другого – в семь. Если ему хочется знакомиться, играть с другими детьми – он готов к садику, а если не хочет – отдавать ребенка в детский сад равносильно изнасилованию. Ни в коем случае не нужно подталкивать ребенка к общению. Просто принять, что пока у него нет такой потребности, и все. Потому что наше повышенное внимание и беспокойство могут спровоцировать настоящую проблему и сделать ребенка упертым аутистом на всю жизнь.
Когда в рассказах дочери стали появляться другие дети, с которыми она постепенно знакомилась во время прогулок с няней, мы стали готовить ее к детскому саду – говорили о том, что такое садик, рассказывали, что туда приходят другие ребята. Это продолжалось несколько недель. Рассказывать ребенку о детском садике нужно не как о повинности (якобы он должен туда ходить, потому что все ходят), а как о месте, где у него появится много друзей, которые научат его огромному количеству всяких игр. Если такой подготовительный период пропустить, ребенок будет думать, что садик – это наказание, что он провинился, родители теперь не любят его и просто хотят от него избавиться. Если родители действительно хотят отдать ребенка в детский сад, чтобы развязать себе руки, так как его ежедневное присутствие дома всех тяготит, он быстро почувствует такое отношение и начнет хитрить, подлизываться, истерить и даже болеть, чтобы остаться дома.