Страница 8 из 59
Бровастый Смольский сел за руль, Глеб устроился рядом, а Каланцов так плюхнулся на заднее сиденье, что тускло-желтые волосы взлетели вверх и опали снова.
— Опять моча в голову ударила! — произнес он.
Он не столько старался сообщить новому начальнику полезные сведения, сколько изливал перед ним злость на компанию.
— Отрываться не пробовали? — поинтересовался Глеб.
— До этого, слава богу, не доходило, — ответил Смольский. — Частенько придуряются, но свои рамки у них есть.
Денис пролетел перекресток, игнорируя загоревшийся «красный». Пришлось и Смольскому нарушить правила, чтобы не отстать.
— Это не отрыв — обычная его езда.
— Сейчас завалятся в какой-нибудь дорогущий магазин, где мы будем чувствовать себя париями, — предположил Каланцов.
Он угадал: «Мицубиси» остановилась возле парфюмерного салона с надраенным полом и красиво подсвеченными флаконами в стенных нишах.
Азартный Мирон проявил явное безразличие и остался сидеть в машине, посверкивая дорогущими массивными часами. Глеб позволил Каланцову остаться снаружи, а сам прошел в магазин вместе с другим своим «бойцом». Услышал, как Маша говорит Веронике:
— Мне надо сходить на эпиляцию.
— Куда? Во «Вселенную красоты»?
— Нет, там плохо делают фотоэпиляцию. Я предпочитаю другое заведение…
Лена не дала договорить, какое именно:
— Знаю. Только я предпочитаю энзимную. С ней во «Вселенной» все в порядке.
— Да пошли они в жопу, в этой «Вселенной».
Ты бы знала, каким дерьмовым кофе они меня угостили!
— А зачем пить у них кофе? Так всегда получается, когда хочешь совместить приятное с полезным'.
Слепому всегда было противно слушать чисто женские разговоры. Но сейчас сама его миссия требовала знаний о том, чем «дышут» эти молодые люди. Как часто у них случаются перепады настроения, есть ли в компании скрытые антипатии, кто здесь самый отвязанный, от кого в первую очередь ожидать непредсказуемых фокусов? Он не имел права полагаться на выводы своих временных подчиненных, следовало самому составить обо всем мнение.
— Новый «Givenchy». Этот аромат сейчас рекламирует Лив Тайлер.
— А мне нравится «Eternity». Смотри, какие строгие флаконы. И реклама у них черно-белая.
— Да, помню. Под девизом: «Love, sweet love».
Идиотский девиз, не могли придумать ничего оригинальнее.
— По твоей же логике не стоит совмещать полезное с приятным. Требовать и запаха, и классного девиза.
Этой компании, похоже, редко случалось заглянуть в магазин и уйти с пустыми руками. Вот и сейчас Лена Ричи купила мужской одеколон в подарок отцу на день рождения. Вероника — «Eternity» в строгом флаконе.
Все кроме Лены собрались ехать ночевать за город, в коттедж Денисовых родителей. Лена позвонила по сотовому знакомому парню, попросила, чтобы тот завез ее домой.
— Обычно кто-то из нас двоих едет с отколовшимся от коллектива товарищем, — сказал Слепому Смольский. — Пока предыдущий не вернется, никто не откалывается, насчет этого договорились с самого начала.
Глебу не очень нравился такой порядок — охраняемых нужно держать вместе. Но попробуй ограничить свободу молодых людей, которые не испытывают страха. Если он как новый глава охраны просто возьмет и запретит Лене отлучаться, молодежь может ощетиниться. Слишком жесткие меры к ним применять нельзя, а любую толику либерализма они используют, чтобы начать хитрить, обманывать, устраивать мелкие пакости.
— Поезжай ты, — кивнул он Смольскому. — Регулярно выходи на связь.
Неплохо бы собрать родителей-дипломатов, по крайней мере тех, кто сейчас здесь, в Москве.
Обосновать новые, более строгие правила. Подопечные должны согласиться с ними, принять как горькое, но полезное лекарство.
Он не рассчитывал влюбить в ФСБ эту аристократию. Аристократы с наследственными привилегиями — неважно, ведут они свой род от рыцарей эпохи крестовых походов или от советских чиновников, — всегда презирали и будут презирать спецслужбы.
Ленин знакомый не заставил себя долго ждать.
— Пустит он тебя или мне убедить? — Слепой кивнул в сторону новой модели шестой «Ауди» серебристого цвета.
— Пускал уже, — заверил Смольский. — И не он один. Морщатся, конечно. Кто-то из родни уже пытался надавить, чтобы выделили нам вторую машину. Но все пока по-прежнему.
Серебристая «Ауди» легко рванулась с места, увозя вместе с Леной и другого, нежеланного пассажира.
— Сколько вообще народу знает, что мы охраняем компанию? — спросил Слепой у Каланцова, без всякого воодушевления пересевшего за руль «девятки».
— Друзья-знакомые, чада-домочадцы.
Новый водитель щелкнул переключателем, и в прокуренный салон «девятки» ворвались молодые голоса — в Денисовом авто стоял «жучок», позволяя держать «руку на пульсе». Денис с Мироном заинтересованно обсуждали новое поколение «Ауди», представитель которого побывал у них перед глазами.
— Нормальная тачка. Полный привод «Quattro», сцепление четкое. Движок тоже без вопросов — бензин на три и два.
— Я слышал, там всякие примочки вроде клавиши для ручника. Если трогаешься с пристегнутым ремнем, тормоз сам разблокируется.
— Ну, это не последний писк. Другое дело, что движок можно запускать и глушить не ключом, а кнопками.
Мирон наконец проявил свой характер: затеял спор по поводу разных консолей и предложил пари.
— Громкость у нас не регулируется? — спросил Слепой.
Давно он не сидел на прослушке. Либо получал выжимки снятой с «жучков» информации, либо сам добывал ее собственными методами. Если космонавты на орбитальных станциях и полярники на зимовке больше всего страдают от невозможности остаться в одиночестве, то главная беда гласных и негласных сотрудников спецслужб — поток ненужной информации, который приходится пропускать через себя. Слепой предпочел бы валяться в грязи в ожидании цели, чем слушать чужую болтовню.
Связка двух машин уже пересекла Кольцевую.
Дважды по дороге сотрудники ГИБДД тормозили «Мицубиси» за явные нарушения, но оба раза Денис закладывал в права весомые аргументы, и разбирательство быстро кончалось.
— Там, в квартире, тоже стоят «жучки»? — Слепому приходилось задавать много вопросов.
— А как же? Они, голубчики, больше нигде по стольку не торчат.
Слепой запомнил съезд с шоссе, первый поворот, второй. Озаряя сосновый бор, заходящее солнце превращало прямые стволы в медные колонны, разукрашенные мелкой насечкой. Глеб не мог позволить себе отвлечься на эту красоту, неумолчная болтовня портила пейзаж. Патлатый Каланцов со своим птичьим клювом криво улыбался: вам еще долго предстоит это бесплатное удовольствие.
Глава 7
На арендованной посольством даче Коломийцев поздравил их с успехом. Он не сказал «с завершением операции». Операция «Оазис» могла считаться завершенной только по возвращении исполнителей в Россию.
— Записал для вас первые отклики.
Он прокрутил записанное на видео короткое информационное сообщение. Набеленное лицо дикторши с подрисованными бровями под эмблемой катарского телеканала в верхнем уголке. На «картинке» струя из шланга поливает дымящиеся остатки внедорожника. Вид с другой точки: Яндарбиева укладывают на носилки и вносят в машину скорой помощи, на тротуаре видны сбежавшиеся на звук взрыва мальчишки.
— Доигрался, ублюдок, — Пашутинский покрутил головой, с хрустом разминая шею.
— Пока еще о смерти не объявили, — сказал Коломийцев. — Без сознания, положение критическое.
— Да подохнет он, уже подох. Я-то знаю, что ставил и куда.
— А пацан его? — спросил Веденеев.
— Вроде ничего, в рубашке родился.
— Спрашивается, какого черта ты, сволочь, держал при себе семью? — вслух обратился Пашутинский к Зелимхану, которого сам же считал скорее мертвым, чем живым. — Думал, ты здесь в безопасности? Неужели мозгов не хватало понять, что мы до тебя дотянемся?
— До всех дотянемся, — пробормотал Коломийцев. — И до этого рыжего, которого англичане отказались выдавать.