Страница 85 из 223
Второе Кольцо, караванное, я проскакиваю тихой мышкой, памятуя, что здесь достаточно всякого рода приезжих, в том числе и сынов Востока, больших любителей женского пола такой, как я, комплекции… Да, любителей достаточно. Но дама с собачкой, да ещё с букетом в руках, вызывает у похожих противоречивые чувства. Никто не рискует пригласить меня на свидание, и я миную этот участок пути беспрепятственно.
Рабочие слободки пусты, торговые ряды свернулись, лавочки и ларьки закрыты. Вечерняя пора… Кто не остался сидеть по домам, тот подался в сторону развлечений и культурного досуга.
Уже за квартал от Галиного дома начинает тянуть гарью.
Меня встречают целые, но закопченные стены, провалившаяся крыша и вспученная мостовая. Впрочем, именно по ней можно определить границу сферы, дальше которой огонь не пошёл: часть камней седая и пористая от бушевавшего недавно пламени, и рядом же, словно за границей невидимой окружности — абсолютно нетронутая территория. Гала не только обеспечила себе красивый уход, она подстраховала горожан от большой беды. Лето сухое, и неизвестно, сколько кварталов могло бы заняться от горящего дома, да ещё при хорошем ветре.
Скелет здания настороженно смотрит дырами окон, словно череп многоглазого великана. Это ничего, я не боюсь. Нет смысла — бояться призраков, старых домов и покойников, живые иногда бывают страшнее. Возле провала бывшей двери — десятки свечей, и горящих, и погасших. Пестрят фиалки, маргаритки, ромашки, маки… На самом пороге трогательно пристроены тряпичная кукла и потрепанный плюшевый медвежонок. Она помогала не только взрослым.
И её здесь любили.
Ещё один человек соприкоснулся со мной судьбой и ушёл навсегда, и я о нём больше ничего не узнаю.
Я слышу, как подъезжает всадник, различаю приближающиеся шаги и снова понимаю, кто это. Совпадение, или этот человек меня выслеживает? Впрочем, страха больше нет, ибо здесь, как на кладбище, нет места для вражды. Некромант, словно не замечая, проходит мимо и, преклонив колено, кладёт к бывшему порогу букет жёлтых хризантем. Его ладонь скользит над свечами, и те, что к тому времени погасли от ветра, загораются. Поколебавшись, я подхожу ближе и кладу рядом с остальными цветами свои лилии, Нора присаживается и ждёт, время от времени поводя носом. Хвост неподвижен.
Прихватив головку одной из хризантем, Мага встаёт, ощипывает и подбрасывает в воздух лепестки. Они подхватываются воздушным потоком и зависают вензелем «G» Махровая буква трепещет, но держится стойко. Изящный жест.
— Кто такой Волокитин? — спрашиваю, внезапно вспомнив последние Галины слова.
— Тебе зачем знать?
Мага не поворачивает головы. Я не обижаюсь: сама так же огрызалась сегодня.
— Она велела передать ему, что он сволочь.
— Сволочь и есть. Муж бывший. Галина проекция при смерти лежала, а супруг с её сестрой пытался развлечься. И потом, после похорон, долго развлекался. А я предупреждал: не лезь в иномирье, не смотри… Сама себя растравливала.
— Она могла заглянуть в наш мир? Как?
— Зачем тебе знать? — равнодушно повторяет он. — Побыла? Иди, не мешай. Мне с ней поговорить надо.
— А… — начинаю в замешательстве, но затыкаюсь. Он же Некромант. Для него общаться с мёртвыми — обыденность. Потихоньку пячусь, увлекая за собой Нору. Только при вызове духов не хватало мне присутствовать! При всём уважении к Гале — предпочитаю помнить её живой.
Отойдя за угол, мы с собакиным переглядываемся — и припускаем во все тяжкие, так, что оказываемся возле Васютиного дома через каких-то четверть часа.
Я открываю дверь и натыкаюсь на рассерженный взгляд сэра Майкла. Ой… я не вовремя? Невольно пячусь, но в какой-то момент до меня доходит: смотрит он не на меня, не я — причина гнева. Паладин до сих пор погружён в чужие воспоминания. Геля сидит у стола, ни жива, ни мертва, в лице ни кровинки, брови страдальчески заломлены; из судорожно сжатого кулачка провисает золотая цепь медальона. Янека не видно.
Что-то у них идёт не так… Потихоньку прикрываю за собой дверь и отступаю, а то вдруг собью настройку медальона? Но тут из оружейного сарая выглядывает Янек, Нора с радостным лаем кидается к нему. Я шиплю вслед: «Тише!», но поздно: тех, кто в доме, мы потревожили.
— Проходите, друзья, — приглашает сэр Майкл с порога радушно. — Прошу извинить, кажется, мы слишком задержались.
Взгляд его светел и безмятежен, но я догадываюсь, каких усилий ему это стоит. Что он мог увидеть? Геля сидит, уронив голову на руки, совсем измучена. На меня даже не реагирует. «Чай, Иоанна», — шепчет сэр Майкл, — «Нужен горячий крепкий сладкий чай! И по возможности, того же состава, коим вы меня недавно лечили». Даже так?
Поспешно ставлю чайник. Ян, уловив, к чему дело идёт, лезет за мёдом, собирает на стол. Покосившись на Гелю, щупает ей ладони и, лётом притащив из светлицы лисье покрывало, укутывает им девочку с головы до ног. Сэр одобрительно кивает, и тут я замечаю, что у него самого вид — далеко не айс, как выражаются мои девахи. Трогаю и его за руку, исключительно в диагностических целях. Холодна, как лёд. Ничего себе…
Что могло вызвать такой отток энергии? Или он, как и я однажды, заглянул в соседнее измерение?
Давай, Обережница, привыкай пользоваться тем, что имеешь, и не от случая к случаю, а по делу. Думай, чем помочь. Сколь уж твой чай ему с прошлого раза запомнился…
Да, кое-что из того сбора подошло бы. Но вот девясил не нужен — горчит, Геле может не понравиться. Мы сделаем другое. Где-то у Яна в заначке был сушёный имбирь. Свежий, конечно, лучше, но что имеем, то имеем… Прихватываю палочку корицы, заодно расшелушиваю коробочку кардамона: с ним перебарщивать нельзя, нужно буквально одно зёрнышко. И, конечно, не обойтись без чёрного чая среднего листа… Настоящий чай. Где его тут выращивают — не представляю, но растёт же где-то кофе, значит, климат позволяет. Оттуда и привозят чай, кофе, специи, пряности; вот эти самые караваны привозят, что на Кольце, останавливаются. Снова я сетую на недостаток времени: с этими-то квестами и бытовыми хлопотами так много проходит мимо, не узнанного…
Как-то это неправильно. В книгах о попаданцах герои не утруждаются бытовыми заботами, а сразу мчатся на подвиги, а героини порхают по жизни легко и непринуждённо в окружении множества добровольных помощников, прислуги и фамильяров. Вот у них почему-то есть всё для шествия по очередной спасаемой вселенной, и никаких проблем с трёхразовым питанием, мытьём сковородок и стиркой. Или меня занесло не в тот мир, или я такая уж нестандартная. Ну, проехали, вернёмся к чаю.
Первый восстанавливающий чай я в своё время усилила энергетикой случайно, не думая. Сейчас я сделаю это осознано. Возлагаю руки на большой керамический чайник и извлекаю из памяти панораму того лужка, на который сэр приводил нас с Аркадием заряжаться. Вытаскиваю всё, что аккуратно сложила в копилочку, пока мы с Васютой обнимались, прислонившись к горячей спине развалившегося на траве Чёрта. Я снова вдыхаю запах травы, разогретой жарким полуденным солнцем, слышу похрустывание соломинок, свирк кузнечиков, прижмуриваюсь сильнее от лучей, проникающих сквозь сомкнутые веки. Вот оно, ощущение покоя, счастья и парения. На кого же мне его потратить, как не на друзей?
И к плывущим по кухне согревающим ноткам корицы и имбиря добавляется аромат июльского луга. И ничего, что аура на чашках слегка отсвечивает малахитом. Такая уж я… нестандартная.
Геля вдыхает аромат и расцветает. Сэр Майкл, как и в прошлый раз, кружку почти крутого кипятка осушает залпом, и я немедленно наливаю ему следующую. Он с интересом оглядывает ободок ауры и неожиданно улыбается.
— Пахнет Рождеством, — говорит он, — и… Иоанна, кажется, я узнаю это место. Как вам это удаётся? У меня складывается достаточно сильный зрительный образ этого луга.
— Даже не знаю, что вам сказать, сэр Майкл. К сожалению, мой Наставник не утруждает себя объяснениями, предпочитая, чтобы я работала самостоятельно. Вот и приходится действовать наугад.