Страница 64 из 77
Президент не садился, а вот чиновнику из Совета безопасности было не по себе – как так, он сидит, а президент стоит перед ним и вещает. Он хотел встать, но президент рукой легонько вдавил гостя в мягкое кресло.
– Сиди, не стесняйся, сейчас чай принесут с печеньем.
Разговор, на первый взгляд, выглядел довольно буднично и как бы ни о чем.
– Он все напирает, чтобы мы ракеты сокращали, а я-то понимаю, не дурак. Ракеты есть не просят, и зарплату платить им не надо. Так вот, если сокращать, то сокращать надо людей, – и президент провел перед собой ладонью, словно смахивал с шахматной доски фигуры. – Людей! Это же какие деньги освободятся, а вот их мы бросим на стратегические вооружения, и тут у нас будет паритет, – президент самодовольно улыбнулся, дескать, экое мудреное слово так легко выговорил, не запнулся.
Чиновник пока молчал, ему слова не давали. Когда внесли поднос с чаем, президент наконец уселся в мягкое кресло и подобрел. Чай был ароматный, его запах мгновенно заполнил комнату.
– Бери чашку, пей.
Даже если бы чиновник и захотел отказаться, сделать это было бы крайне неудобно. Президент может обидеться и начнет подшучивать, что, мол, угощением брезгуешь, может, коньяка хочешь, на рюмку намекаешь? Президент любил и умел пошутить.
Наконец после десятиминутных рассуждений президент скосил глаза на кожаную папку с металлическими застежками:
– Ну, давай свои секретные документы. Выкладывай, что у тебя там по новым вооружениям. Денег мы на это дело не жалеем.
– Денег не хватает, – сказал чиновник.
– Тебе всегда не хватает. Сколько ни дай, все мало.
А мне людям надо пенсии платить, зарплату выдать.
Шахтеры бастуют, медики бастуют, учителя вот-вот поднимутся. И так кредитов набрали, хорошо еще, премьер работает, нефть, газ гоним, так хоть дыры заткнуть деньги находим. А ты говоришь, тебе мало!
Я понимаю, что мало, но надо экономить. И чтоб результат был. Ты просил денег под новую разработку два года тому назад, когда меня переизбирали, помнишь?
– Помню, – сказал чиновник.
– Вот об этом и разговор. Я тебе денег дал, а результат где? Новое ваше генное оружие ни под какие конвенции не подпадает, оно не ядерное, не биологическое, не химическое, не массового уничтожения, оно как бы.., выходит, никакое. Так что у тебя там? Опять денег мало? Опять, скажешь: мол, чуть-чуть, и результат будет?
Чиновник раскрыл папку.
– Мне бумаги не нужны. Простым человеческим языком объясни, что к чему.
И чиновник из Совета безопасности, который курировал разработку новых вооружений, принялся излагать президенту, что на сегодняшний день сделано доктором Кленовым. Президент раздувал щеки, пыхтел, слышать о достигнутых результатах было ему приятно.
– Но и они не дураки… Погоди, погоди, а у них что?
Чиновник поморщился.
– У них тоже самое, идем нога в ногу, в затылок друг другу дышим.
– Кто кому дышит, уточни.
– Пока они нам. Но если урежем финансирование…
– Не урежем, – тут же сказал президент, – ты не бойся, на это деньги найдем.
– Вот, взгляните сюда, – перед президентом легли на стол вещественные доказательства в виде фотографий лабораторных крыс и червей. – Это одна и та же особь, – сказал чиновник, – между снимками промежуток в три дня. Вот все биологические показатели.
– И что мышь?
– Это не мышь, это крыса.
– Сам вижу, что крыса, у мышей хвосты не такие, у мышей хвосты тоненькие.
– Эта крыса…
– Вижу. Так что с ней? Что ты мне суешь графики?
Плевать мне на них, что с крысой?
– Сдохла от старости через три дня.
Президент запыхтел, даже кончики ушей порозовели.
– Любопытно… А если с человеком вот так?
– Пока не пробовали, до этого еще не дошли.
– А дойдете, пока я буду сидеть в Кремле?
– Думаю, да, – не слишком уверенно сказал совбезовский чиновник.
– Сколько надо денег? – поставил президент вопрос ребром.
Чиновник назвал сумму, преувеличив ее раза в полтора, по принципу: «проси больше – получишь, сколько надо». Президент чуть ли не присвистнул.
– Столько не дам, – и он назвал свою сумму, которая абсолютно устроила чиновника. – Как появятся новые результаты – докладывай. И смотрите, чтобы никто ничего не пронюхал!
Деваться чиновнику было некуда.
– Пронюхали, Борис Николаевич, – развел он руками. – Ведь и у них то же самое, я говорил, идем ноздря в ноздрю.
– И что они?
– Предпринимают активные действия, пытаются ликвидировать нашего ученого. Сманить Кленова не смогли, так решили убрать.
– Послушай, так это что, академика Лебедева разработки продолжаются, он начинал?
– Да, начинал он, затем отошел отдел, все Кленову передал.
– Да, жаль академика.., подписал я сегодня некролог. Не люблю этого дела… – тут президент задумался, помрачнел лицом, мгновенно постарел лет на пять.
Чиновник догадался, что президент думает не о кончине академика Лебедева, а о смерти вообще.
– Так мы их опередим или нет? – президент посмотрел в окно, затем на фотографии червей и крыс, которые были разложены рядом с чашками. – Убери эту гадость, аппетит только портят. И пей чай, не зря же его принесли. Зачем продукты переводить? Чай наш, краснодарский, так что хороший, это я тебе гарантирую. – Чиновник быстро собрал фотографии. – А как там у вас вообще в Совете безопасности дела, если, так сказать, изнутри глянуть? А то министр внутренних дел мне как-то на вас жаловался, мол, между собой договориться не можете, да еще нос в его дела суете.
– Так он же сам входит в Совет безопасности.
– Вот потому и говорил. Вы там смотрите, работайте и не спорьте, а то разгоню.
Президент и чиновник попили чаю и мирно побеседовали уже не о крысах, червях и генном оружии, а о погоде, которая то начинает портиться, то вдруг, вопреки всем ожиданиям и прогнозам, налаживается. Этот разговор для президента был приятен, потому что у чиновника, как и у него, на перемену погоды побаливала голова.
– Вот, чаем и спасаюсь. Ты же знаешь, врачи ничего другого не разрешают, так вот чайком балуюсь, – и президент улыбнулся добродушно и наивно, совсем по-детски, словно и не говорили они только что о смерти, о страшном оружии, способном изменить баланс сил в мире.
Чиновник покинул кабинет президента, а тот остался сидеть в кресле. Он был задумчив, а когда появился помощник, попросил следующую встречу отодвинуть на полчаса. Помощник осведомился, как самочувствие президента, на что тот, улыбнувшись, ответил:
– Не дождетесь. К их сожалению, чувствую я себя неплохо.
Президент Соединенных Штатов Америки принял своего советника по национальной безопасности в овальном кабинете Белого дома. Президента интересовало, что делается в России. Как-никак, соперник, как-никак, держава, хоть и ослабевшая, но все еще могущественная, особенно в области новейших вооружений.
Он знал и об электронных бомбах, которые Россия смогла сделать первой, опередив даже США, знал и о разработках в области генетического оружия.
И неспроста состоялся сегодня утром телефонный разговор. Президента США удивило то, с какой легкостью обычно несговорчивый российский президент пошел на уступки и даже предложил, а затем пообещал, что сократит несколько сухопутных дивизий, причем в одностороннем порядке.
«Нет, просто так ничего не делают. Да, у них не хватает денег на то, чтобы платить военным зарплату, так у русских на это никогда не хватало. Но тем не менее большую армию держали. Значит, появилось или вскоре появится что-то, что сможет заменить им эти дивизии».
Клинтона интересовало, что делается у «них» – в это понятие входил весь мир за пределами США.
И кроме сообщений о Китае и Ираке, сегодня советник по национальной безопасности в первую очередь должен был уделить внимание научным разработкам в России. Докладывал президенту США генерал, правда, был он не в мундире, а в штатском костюме, который сидел на нем очень ладно. Генерал был моложавый, всего лишь на несколько лет старше президента. Говорил он толково, ясно излагая суть вопроса.