Страница 69 из 75
Александр Михайлович посмотрел на часы, и на его землистом лице появилась злорадная улыбка «Нет, все это произойдет не днем и не утром, все это случится ровно в два часа ночи, если инженер Большеротов меня не обманул и его механизм сработает точно, как он обещал. Вы все будете спать, и никто в городе не проснется. Город вымрет. Лишь только правительство, побоявшееся уйти в отставку, спрячется в бункера. Но тем страшнее будет расправа над ними. Ветер унесет смерть, и в город придут другие люди – те, кто ненавидит наглую столицу, ненавидит начальство, независимо от того, хорошее оно или плохое».
От этих сладких мыслей у Александра Михайловича закружилась голова, и он остановился, чтобы перевести дух. Вот в это мгновение его и высчитал Глеб. Скорее всего, Сиверов высчитал преступника по странному выражению лица. Скобелев уже мало напоминал свою фотографию, он изменился так сильно, что навряд ли даже сам узнал бы себя, глянув со стороны. Но дело в том, что свое отражение он видел часто, каждый день по несколько раз. И он привык к землистому цвету своего лица, к горящим глазам, к горьким складкам в углах рта, к желтоватым мешкам под глазами. В общем, сейчас он абсолютно не был похож на того блестящего офицера, которому завидовали сослуживцы.
Если бы Глеб Сиверов не увлекся погоней за Скобелевым, он наверняка бы заметил, что за ним тоже следят. ФСБ не то ведомство, которое позволяет действовать самостоятельно. За каждым, кто выполняет ответственное задание, устанавливается слежка.
Александр Михайлович Скобелев осторожничал. Ему представлялось вполне вероятным, что его уже вычислили. Он этого особенно не боялся. Одно дело знать, кто украл контейнер, другое – отыскать украденное. Две большие разницы, как говорят в Одессе, «Зря я беспокоился, – вздохнул Скобелев. – Четыре дня, оставшиеся до взрыва, ничего не решат. При нашей российской неповоротливости до моего контейнера им не добраться до судного дня». – И он вспомнил, как трудно было тащить ящики в узких проходах.
Александр Михайлович сунул руки в карманы и бодро зашагал по улице.
Глеб Сиверов не стал искушать судьбу. Он выехал на улицу, параллельную проезду. Сквозь лишенные листьев деревья ему был хорошо виден одиноко идущий мужчина.
– Не зашел, сволочь! – зло выругался Глеб. – Неужели почувствовал? Да нет, решил не рисковать.
Глеб проехал до перекрестка и остановил БМВ у кромки тротуара.
Глеба Сиверова «вели» от самого его дома. Мужчина, сидевший в темно-синих «жигулях» недалеко от въезда в товарный двор, поднес ко рту рацию.
– По-моему, Слепой обнаружил нужного человека, – взволнованно произнес человек в синих «жигулях».
– Не упускайте его из виду, следуйте за ним, – раздался из рации приказ. – Связывайтесь с нами при первой возможности.
– Есть! – мужчина отложил рацию и взялся за ключ зажигания.
Синие «жигули» притормозили неподалеку от машины Сиверова. Мужчина, сидевший за рулем, пригнулся так, чтобы не было видно рации, и зашептал:
– Я веду его. Пока стоим.
– Вы определили того, за кем он следит?
– Пока что нет.
– Может, он его потерял?
– По-моему, нет.
– Скоро прибудут другие машины. Не теряйте бдительности.
В этот момент Скобелев вышел из парка на улицу и замер перед красным сигналом светофора. Глеб еле подавил в себе желание сорваться с места и сбить машиной Александра Михайловича, проехаться по нему колесами БМВ. Его удержала не жалость, нет, а твердый расчет. Пока не известно, где находятся контейнеры, нельзя рисковать. Мало ли какую гадость мог уготовить Александр Михайлович! Возможно, контейнеры и на товарном дворе. Но где гарантия? Может, все происшедшее – просто счастливое совпадение событий. Глеб зло усмехнулся.
«Сам-то ты любишь использовать в своих проделках правило „мертвой руки“, так почему же считаешь, что другие, куда менее разборчивые, не знают об этом правиле? Ты сам совсем недавно воспользовался им, соорудив поддельное взрывное устройство из прищепки, пары канцелярских кнопок и двух проводков. Устройство бездействует, когда человек жив, но стоит пальцам человека омертветь, как происходит взрыв. Александр Михайлович имеет военное образование сапера, нельзя об этом забывать».
Стараясь не волноваться, Глеб дождался, пока Скобелев дойдет до конца улицы, и только после этого вновь выехал во второй ряд. Поравнялись они довольно быстро.
«Пора бросать машину, – подумал Глеб, – иначе он меня скоро заприметит. Сам бы я действовал точно так же. Достаточно пройти пешком квартала три-четыре и безошибочно определишь машину, следующую за тобой, если только не припасли штук десять таких машин, постоянно меняя их. Тогда прогулка затянется на час, а результат – все десять машин окажутся вычисленными».
Сиверов улучил момент, когда Скобелев поравнялся с длинным домом, в котором не было ни единой арки, резко завернул во двор, оставил свою машину под старой липой и опрометью бросился на улицу. На выходе из двора он столкнулся с темно-синими «жигулями», но времени на размышления не оставалось, анализировать, что за ним тоже ведется слежка, было некогда. Главное – не упустить Скобелева.
Глеб облегченно вздохнул, увидев отставного полковника, медленно бредущего среди людей. Теперь можно было действовать уже более открыто. Сиверов ускорил шаг. Расстояние немного сократилось – ровно настолько, чтобы Скобелев не сумел оторваться, даже взяв такси. Останавливавшихся машин здесь хватало, в кармане куртки у Глеба лежал пистолет. Чуть что – любому шоферу ствол под нос и вон из машины.
«Он один или у него все-таки есть сообщники? – подумал Глеб. – Я так точно один, поэтому лишний раз рисковать не стоит».
Подъехал автобус – длинный «Икарус» – кишка. Гофрированная гармошка висела лохмотьями. Полковник, пропустив впереди себя женщин, сел последним, как и полагалось не только исходя из правил приличий, но и соблюдая правила конспирации. Глебу ничего не оставалось, как рискнуть, вскочив в последнюю дверь уже уходящего автобуса.
Когда Сиверов вскочил на подножку, его больно ударило в плечо дверью.
«Скобелев здесь», – отметил Глеб.
Мужчина, агент ФСБ, следовавший за Сиверовым пешком, не успел впрыгнуть в отходящий автобус. Он зло выругался, оставшись на остановке в одиночестве. Автобус, медленно раскачиваясь, ехал по улице.
Набрав побольше воздуха, мужчина рванул так, словно бы прозвучал выстрел стартового пистолета в забеге на сто метров.
«Кретины! Жмоты! – ругался мужчина, расталкивая толпу, отпихивая со своей дороги зазевавшихся прохожих. – На чем экономят! Рация только в машине!»
Он был всего лишь одним из сотни агентов, рассыпанных по всей Москве. И приличной техники, ясное дело, на всех не хватило.
Агент ФСБ успел-таки сесть в «жигули» и догнать автобус раньше, чем тот добрался до первой остановки. Значит, и Сиверов, и человек, за которым он следит, внутри.
Глеб стоял возле окна, спрятавшись за здоровенную бабищу. Лучшей ширмы и не придумаешь.
«Значит, так: можно сейчас подобраться к нему и взять на месте. Только не нравится мне сумка, висящая на плече у Скобелева. Возможно, там мина или еще какая-нибудь дрянь. Никуда не уйдет, лучше дождаться, пока выйдет из автобуса. Он одиночка, смертник, способный ради тщеславия унести с собой в могилу жизни других людей».
Александр Михайлович Скобелев стоял возле водительской кабины, держась руками за черный, покрытый пластиком поручень, и разглядывал свои тонкие, узловатые в суставах пальцы.
«Засуетились, небось, сволочи! – рассуждал Александр Михайлович. – Нужно еще немного подлить масла в огонь. Наверное, задницы у них от страха так и слиплись. Как же, доложить Президенту о том, что какой-то бывший полковник ФСБ требует отставки и Президента, и всего правительства, иначе грозит отправить на тот свет всю столицу!»
Глаза Скобелева радостно зажглись, в них вновь появилась жизнь. Водитель автобуса нервно обернулся, почувствовав на себе посторонний взгляд, но тут же вновь стал следить за дорогой.