Страница 42 из 75
– Вы так любезны.
Братья Петуховы сидели в начале салона перед откидным столиком. Когда трап отъехал и дверь закрылась, Глеб обернулся: хвост самолета пуст, никого из охраны на задних креслах не было. Советские времена прошли, и кэгэбиста с пистолетом в последнем ряду не оказалось.
Ожидать взлета почти не пришлось. После короткого объявления самолет вырулил на посадочную полосу и, разогнавшись, взмыл в затянутое легкими облаками небо. Сиверов дождался, пока лайнер наберет высоту, отстегнул ремень и, проследовав в хвост самолета, заперся в туалете. Глеб не спеша отбросил клапан портфеля, вытащил сверток. Содержимое свертка он разложил на узкой полочке перед зеркальцем – куски мыла, проводки, прищепки, канцелярские кнопки.
– Прямо напасть какая-то, – пробормотал Глеб, – снова придется сидеть на унитазе.
Проковыряв штопором перочинного ножика гнезда в кусках хозяйственного мыла, он вставил туда по половинке металлического корпуса шариковой ручки, укрепил внутри них проводки, замазал мыльными крошками. После чего приступил к самой ответственной части – изготовлению бутафорского взрывного устройства: сжал деревянную прищепку между большим и указательным пальцем, разведя зажимы в стороны, а затем прикрепил к каждой из половинок по канцелярской кнопке с прикрученными к ней проводками. Полязгал прищепкой – кнопки весело стучали, соприкасаясь одна с другой. Куски мыла Глеб аккуратно завернул в желтую бумагу, стянув ее скотчем, и тщательно вымыл руки, склонившись над умывальником. Приспособления легли в прозрачный полиэтиленовый мешок.
С портфелем в руках Глеб вернулся на свое место. Полет проходил без каких-либо накладок. Сиверов посмотрел на часы: минут через пять пора начинать, самолет окажется на самом коротком расстоянии от настоящей цели полета – Санкт-Петербурга.
Старушка старательно что-то рассказывала своей внучке по-латышски. Глеб пытался выловить в словесном потоке знакомые ему слова, но все равно смысл от него ускользал. Братья Петуховы – Артур и Станислав – успели, пока Глеб возился в туалете, поставить на столик бутылку коньяка и выпить около половины содержимого. Пили они из небольших пластиковых стаканчиков, закусывая принесенными стюардессой бутербродами. Лица у обоих раскраснелись, на лоснящихся губах появились самодовольные улыбки, братья и не подозревали, какой подвох готовит им Глеб Сиверов.
«Наверное, пьют за удачу, – подумал Глеб, расстегивая замки портфеля. – Сейчас морды у вас станут кислыми, как незрелые лимоны. Небось уже в мыслях разделили обещанные вам деньги, придумали, кто и что на них купит. Думаете, ребята, вас ждет безбедная старость в окружении длинноногих красавиц? Ошибаетесь, парни, ждут вас тюремные нары и длительное сексуальное воздержание».
Артур, запустив руку под рубашку, почесал волосатую грудь, затем поднес пальцы к самому лицу, приоткрыл рот, разглядывая ногти. Прежде чем взяться за стаканчик, ему пришлось вытащить забившиеся под ногти два черных кучерявых волоска. Новая порция коньяка мигом исчезла в его горле.
Глеб мельком взглянул на часы.
«Все, пора!»
Он опустил руку в портфель, нащупал прищепку и сжал ее хвост. Две половинки разошлись в стороны, разведя канцелярские кнопки. Свободной рукой Глеб нажал у себя над головой кнопку вызова стюардессы. Зажглась лампочка, послышался чуть слышный гудок.
«Кого пошлет мне судьба?»
Миловидная девушка, вихляя бедрами, проследовала вдоль рядов сидений, неотрывно глядя на горящую лампочку вызова. Она посчитала, что ее вызвала старушка, склонилась к пассажирке и что-то спросила по-латышски, продолжая улыбаться безжизненной, словно отлитой из стекла, улыбкой. Старушка затрясла головой.
Глеб левой рукой отвел от своего лица тонкую золотую цепочку, свисавшую с шеи стюардессы, и мягко, вкрадчивым голосом произнес:
– Красавица, вы по-русски понимаете? Стюардесса, продолжая опираться двумя руками на спинки соседних рядов сидений, не без гордости сообщила с легким акцентом:
– Я даже говорить могу. Вы меня вызывали?
– А теперь посмотрите сюда, – Глеб вытащил левой рукой из портфеля пакет с кусками мыла, завернутыми в желтую бумагу.
Половинки корпуса шариковой ручки даже искушенному взгляду могли представиться взрывателями. Тонкие яркие проводки – красный и зеленый – тянулись к деревянной прищепке. Стюардесса медленно провела взглядом по этим проводкам и замерла, неотрывно глядя на две канцелярские кнопки, между которыми оставался зазор около сантиметра. Глеб для наглядности слегка пошевелил пальцами, в которых сжимал хвост прищепки.
– Красавица, догадываешься, что это такое?
– Да, – наконец-то улыбка исчезла с оживших губ девушки.
– Если со мной что-нибудь случится, если кто-нибудь неосторожно толкнет меня под локоть – пальцы разожмутся. Кнопки – щелк! Коснутся одна другой – и цепь замкнется. И ба-бах!
И в этот момент, впервые за все время полета, старушка замолчала, замерев с открытым для произнесения следующей фразы ртом.
– Что вы хотите? – от испуга акцент у стюардессы улетучился начисто.
– Передайте командиру, что самолет должен немедленно изменить курс.
– Куда летим? – чуть слышно выдохнула девушка.
– В Питер, в Пулково.
– Куда? – не поверив собственным ушам, переспросила стюардесса.
Глеб медленно приблизил прищепку к ее лицу, словно собирался схватить стюардессу этим нехитрым приспособлением за нос.
– В Пулково.
– Зачем?
– Так надо. И побеспокойся, красавица, о том, чтобы никто не мешал мне.
– Я попытаюсь, я поговорю с командиром…
– Не поговори, а заставь его это сделать. Ты же не хочешь, чтобы самолет разлетелся в воздухе на мелкие-мелкие кусочки?
Стюардесса, бледная как полотно, медленно пошла по проходу. Когда девушка, своим отсутствующим видом живо напомнившая Глебу Сиверову лунатика, поравнялась со столиком, за которым сидели братья Петуховы, Артур окликнул ее, потрясая в воздухе опустевшей бутылкой коньяка:
– Выпить принеси.
Девушка остановилась, замерла, словно у нее кончился завод.
– Ты что, не слышишь? – Артур лениво вынул из нагрудного кармана малинового пиджака двадцатидолларовую бумажку и хрустнул ею, переломив пополам.
Стюардесса с ужасом в неподвижных глазах подняла руку и указала большим пальцем через плечо на Глеба Сиверова, сидевшего с прищепкой в руках, после чего шагнула за занавеску.
Артур Петухов, ничего не поняв, пожал плечами и бросил брату:
– Что она, сука, по-русски не понимает?
– Прикидывается, – уверенно ответил Станислав.
– Я и говорю – сука.
Глеб напряженно ожидал дальнейшего развития событий. Никто из сидевших в салоне, исключая внезапно замолчавшую старушку, не понимал, что происходит.
«Сейчас самолет должен изменить курс, повернуть на восток».
Глеб вслушивался в свои ощущения: когда же, наконец, самолет накренится, выполняя маневр? Не может быть, чтобы командир рискнул не выполнить его требования. Это же какая ответственность! Глеб попробовал представить себя на месте командира:
«В Питер, так в Питер. Пусть разбираются на месте».
Другого решения быть не могло. Самолет вздрогнул минут через пять. Глеб видел через иллюминатор, как повернулись закрылки.
«Сработало!» – обрадовался он.
Вновь появилась стюардесса. Теперь ее взгляд сделался более осмысленным. Она пробежала мимо братьев Петуховых, пытавшихся привлечь ее внимание на этот раз уже сорока долларами, и остановилась напротив Глеба Сиверова, не рискуя, правда, подходить к нему слишком близко.
Девушка зашептала:
– Ваше требование выполнено. Мы связались с землей, Питер готов принять нас. Что-нибудь еще? – она говорила так, словно была официанткой, обслуживавшей посетителя.
Глеба это немного повеселило.
– Передайте на землю, что остальные свои требования я выдвину, когда самолет окажется в аэропорту.
Артур Петухов поднялся и двинулся по проходу к стюардессе.
«Этого еще не хватало!» – подумал Глеб Сиверов, глядя на приближающегося мужчину.