Страница 41 из 75
– Тогда я укладываюсь спать.
Глеб перешел во вторую комнату номера и, не раздеваясь, улегся на широкой двуспальной кровати прямо посередине, всем своим видом показывая, что полковнику здесь места не найдется.
– На этом, Глеб, моя помощь заканчивается, – Крапивин присел на край прикроватной тумбочки.
– А что ты еще хотел сделать?
– Билеты я тебе не, взял, оформишь их сам.
– Понял уже.
– Не мог я рисковать, светить своих людей. Дело, сам понимаешь, серьезное…
– Можешь мне не объяснять. Только смотри, в Пулково ты должен встретить меня сам, со своими людьми.
– За мной дело не станет, – твердо пообещал полковник ФСБ.
– А теперь оставь меня одного, – попросил Сиверов. – Я привык спать в одной постели только с женщинами.
Полковник Крапивин пожелал доброй ночи и вышел из спальни.
Глеб лежал с широко открытыми глазами, глядя на поблескивающий серебром и золотом потолок, на искрившиеся подвески люстры. Он чувствовал: все пройдет хорошо и удачно, без сучка и задоринки. Сиверов уже успел распланировать операцию от начала и до конца. Места для неожиданности почти не оставалось, и проблема теперь заключалась только в безукоризненном техническом исполнении.
Лишь только первые лучи солнца заглянули в окно номера «люкс», Крапивин постучал в дверь.
– Глеб…
– Я не сплю.
– Тем более, вставай, – Я уже встал.
Мужчины молча собрались, прошли мимо дремавшей на топчане дежурной.
Глеб уже сидел за рулем темно-зеленого БМВ, прогревая двигатель, когда Крапивин сказал ему:
– Ну, ни пуха ни пера.
– К черту! – послал его Сиверов, зло захлопывая дверцу.
– Встретимся в Пулково! – крикнул полковник, вскидывая на прощание руку и прикладывая пятерню к лобовому стеклу.
Глеб сидел за рулем в тонких кожаных перчатках. Ни к чему оставлять свои отпечатки пальцев. Не жалея машину, он включил заднюю передачу и, газанув, развернулся на месте. А затем его вжало в спинку кресла. БМВ стремительно набирал скорость. Мелькнув, пронесся мимо, пропал сзади придорожный лес. Дорога вела к границе с Латвией. Сиверов спешил не зря. Ему нужно было попасть в рижский аэропорт не позже, чем к обеду.
На границе Глеба не поджидало никаких неприятностей. Дольше всех рассматривал фотографию в паспорте российский пограничник, но шрам и его убедил в абсолютной схожести Глеба Сиверова и покойного Людгардаса Дебилюнаса. Машина шла ровно. Механики из ФСБ постарались, отрегулировали се на славу. Печка разливала тепло в салоне, в динамках звучала музыка Вагнера.
По хорошей дороге и ехать приятно, Глеб шел на пределе дозволенного. Если было бы можно, он разогнал бы автомобиль до технического максимума. Только зачем искушать судьбу, нарываться на полицию…
В аэропорту тоже особых проблем не возникло. Билет на четырехчасовой рейс до Стокгольма оказался в руках Глеба ровно через пять минут после того, как он подошел к окошечку кассы. На всякий случай Сиверов забрал из машины кассету с записью Вагнера – вдруг бывший хозяин машины терпеть не мог классики? Вряд ли торговец наркотиками отличался изысканностью вкуса.
В ожидании объявления рейса Глеб прошелся по залу терминала. Больше всего его умилил столик с вывеской «Товары в дорогу». Среди детективов, бульварных романов, упаковок с разноцветными, всех цветов радуги, презервативами, капиллярных ручек отыскался и совсем уж экзотический экземпляр – пневматический пистолет. Бери и тут же отправляйся с ним в кармане на паспортный контроль.
Не соблазнившись такой покупкой, Глеб направился в бар, где и просидел за чашкой кофе оставшееся время. Когда на табло вспыхнули зеленые буквы, извещавшие о начале регистрации, Глеб, взяв свой кожаный портфель, отправился к стойке. Он аккуратно заполнил декларацию печатными буквами.
«Графологу придется попотеть», – усмехнулся Сиверов.
Глеб благополучно миновал все кордоны, отделявшие его от вместительного накопителя, в котором находилось уже человек пять, наивно полагавших, что сегодняшним вечером они попадут в Стокгольм Сиверов устроился в красном кожаном кресле и, взяв со столика латвийскую газету, принялся проглядывать фотографии – прочитать статьи он мог, а вот понять смысл прочитанного – нет. Наконец-то можно было снять перчатки – здесь отпечатки пальцев никто искать не станет Пассажиры потихоньку прибывали Глеб, не опасаясь, что кто-нибудь заметит, как он пристально разглядывает вновь прибывших, внимательно изучал их. Его глаза надежно скрывались под очками с фотохромными линзами, на которые для надежности было нанесено металлическое напыление.
«Неужели Крапивин просчитался?» – забеспокоился Глеб Сиверов Среди пассажиров не оказалось никого, кто хотя бы отдаленно напоминал братьев Петуховых. Солидные отцы семейств, их жены, пара старушек с внучатами: родители наверняка отправились в более теплые края, а стариков и малолеток, чтобы им не было обидно, решили вознаградить полетом в Скандинавию – поближе и подешевле.
И тут Сиверов облегченно вздохнул. Последними миновали барьер, преграждавший вход в накопитель, двое С первого взгляда, даже если бы Глеб раньше и не видел их фотографий, было понятно – братья. Наглые, мордатые, оба с коротко стриженными усами. Темно-малиновые пиджаки с золотыми пуговицами, по-военному блестящие дорогие ботинки. Наверняка владельцам этих ботинок не пришлось и шага ступить по снегу.
Машина встречала их у крыльца дома и высадила у самого входа в аэропорт.
– Артур и Станислав Петуховы, – проговорил себе под нос Сиверов.
«Держатся они молодцом, не нервничают. На их месте я вел бы себя так же. А чего им беспокоиться? Груз везут не в своем багаже, а спрятанным в обшивке самолета. Если что – с них и взятки гладки».
Глеб Сиверов просчитался. Артур Петухов, бывший российский гражданин, бывший военный все-таки нервничал. Он тут же направился к стойке бара и заказал себе сто граммов коньяка. Брат пить не стал, а принялся внимательно разглядывать всех собравшихся в накопителе. Его почти не интересовали старушки, женщины, дети, подозрительно он смотрел исключительно на мужчин, дольше других разглядывая Глеба Тот сидел, поставив на колени кожаный портфель, и время от времени бросал на Станислава Петухова незаметные взгляды, наклонив голову так, будто читал газету.
«Здоровые, сволочи, – подумал Глеб о братьях Петуховых – С первого взгляда понятно: жалость, порядочность для таких – пустые слова».
Объявили посадку. В накопителе началось движение. Глеб пропустил впереди себя разношерстную заждавшуюся толпу и двинулся следом за братьями Петуховыми. Те оказались немногословными.
– Хрень какая, – говорил Артур, брезгливо поглядывая на семенившую впереди него старушку с внучкой, будучи уверенным в том, что она ни слова не понимает по-русски.
– Плесень, – отвечал Станислав, покрепче сжимая ручку кейса-атташе. – Туда же прется.
Артур все-таки дождался, когда выйдет на улицу, и, прикрыв правую ноздрю пальцем, зычно сморкнулся в мокрый снег.
Гармошка, по которой пассажиры должны были заходить в самолет прямо из терминала, бездействуя, распростерлась в воздухе над головами идущих пешком к самолету людей.
– Тоже мне, Европа долбаная! – возмущался Артур, освобождая от соплей вторую ноздрю.
– Лабусы… – коротко отреагировал Станислав, поддерживая тему.
Глеб пока молчал, решив отыграться на братьях немного попозже.
У трапа самолета вновь последовала проверка документов. Но и тут обошлось без приключений. Место у Сиверова оказалось не очень удачным – в самой середине салона. Оно было подходящим для путешествия, но не для того дела, которое задумал Глеб.
Лишь только Сиверов успел устроиться у иллюминатора, радуясь тому, что выход в проход ему открыт, как выяснилось, что старушка с внучкой перепутали места, и стюардесса латышского экипажа неназойливо потребовала от них занять кресла, указанные в билете.
– Вам будет лучше у окна, – Глеб уступил свое место и занял крайнее, поближе к проходу.