Страница 72 из 76
– Представьте, я тоже, так что водка у меня имеется в ассортименте.
– Превосходно, – Малахов покивал головой. – Просто отлично! Но я воздержусь, поскольку здесь отсутствует второй компонент – хорошая компания.
– Я не совсем понял, что вы хотели этим сказать, – сохраняя полнейшее хладнокровие, сказал Апрелев.
– Вы все отлично поняли, – так же спокойно возразил Малахов. – Но, если угодно, могу пояснить: я никогда не пью с уголовниками, особенно с теми, трудовую деятельность которых расследую в данный момент.
– Это вы про меня? Пф-ф-ф… – Апрелев с шумом выпустил воздух сквозь сомкнутые губы и сокрушенно покачал головой. – Опять вы за свое, Алексей Данилович… Знаете, ваше упорство заставляет меня поверить в существование чего-то, что наводит вас на ваши беспочвенные подозрения. Чего-то или кого-то… Я знаю вас как предельно честного человека и не верю в то, что вы можете шить мне дело по чьему-нибудь заказу. Следовательно, здесь имеет место какое-то грандиозное недоразумение, в основе которого лежат неверно истолкованные вами факты. Я с удовольствием помог бы вам разрешить это недоразумение, но, увы, вы до сих пор не представили мне ничего, что нуждалось бы в объяснениях или оправданиях. Домыслы, Алексей Данилович, одни только домыслы, основанные лишь на том, что какой-то нечистый на руку майор, оказывается, числился среди моих подчиненных, а какой-то самолет где-то там взорвался, и при этом погиб некто, кому я выписал – извините, подписал – пропуск… Домыслы! А теперь еще и оскорбления. Ну что с вами, генерал? Я по себе знаю, как обидно наблюдать за крушением казавшейся перспективной версии, но надо же быть реалистом и действовать, исходя из фактов, а не подгонять факты под прокрустово ложе своих теорий. Это порочная практика, и рано или поздно она может выйти вам боком.
Последние слова были сказаны все тем же легким, почти игривым тоном, но Малахов в полной мере оценил их зловещий смысл и тяжело шевельнул густыми бровями.
– Знаете, генерал, – сказал он, задумчиво постукивая ногтем по ручке кофейной чашечки, – вы были абсолютно правы, считая свою позицию в нашем с вами деле неуязвимой. Признаться, я уже готов был опустить руки и трубить отбой. Вы напрасно считаете меня ослом, который краснеет и пыхтит от злости, когда проигрывает партию в шашки. Я уже готов был отступить, несмотря на то что знаю про вас если не все, то вполне достаточно для того, чтобы упечь вас за решетку на исторически значимый срок. Я знаю, что вы спутались с чеченцами, чтобы организовать производство и доставку из Чечни в Москву и некоторые другие регионы России крупных.., да нет, черт подери! – огромных партий фальшивых долларов. Мне доподлинно известно, что вы организовали целую сеть липовых банков и компаний-однодневок для конвертации этих денег и превращения обыкновенной макулатуры в твердую валюту. Я знаю также, что вы сбывали эти фальшивки населению через банки и обменные пункты, которых не оказывалось на прежнем месте уже через полчаса, когда взбешенный клиент прибегал туда в сопровождении наряда милиции. Я знаю, что вы поставляли оружие боевикам и отдали приказ взорвать самолет, на котором летел в Чечню посланный мной человек. Вы даже не очень старались, заметая следы, потому что были уверены, что ничего из сказанного мной не удастся доказать.
– Вот именно, – вставил Апрелев. – Простите, но я что-то не пойму, к чему вы клоните. Это что, исповедь? Или вы хотите сказать, что теперь положение каким-то образом изменилось? Что-то мне в это не верится, простите еще раз. А может быть, вы явились, чтобы назвать свою цену? Если так, то я готов вас выслушать, хотя, на мой взгляд, продать вам нечего. Вы пришли ко мне с пустыми руками, генерал-майор, но я готов по достоинству оценить и оплатить проделанную вами работу. Не зря же, в самом деле, вы потеряли столько драгоценного времени!
– Ценю ваше предложение, – сказал Малахов, – но вынужден отказаться по двум причинам: во-первых, в ваших словах мне чудится обыкновенная и очень грубая провокация, а во-вторых, какой смысл связывать себя какими-то финансовыми отношениями с человеком, чья песенка уже спета?
– Моя песенка спета? – Апрелев снова широко улыбнулся и пригубил кофе. – Вот никогда бы не подумал!
– Уверяю вас. Вы конченый человек, Апрелей. Я пришел только для того, чтобы поставить вас об этом в известность. Не пытайтесь бежать или предпринять что-либо столь же радикальное и бесполезное. Вы погорели, потому что теперь у меня есть неопровержимые улики, доказывающие ваше участие в деле с фальшивыми долларами.
– Так предъявите их, – продолжая улыбаться, предложил Апрелев.
– Я предъявлю их, когда сочту это нужным, – отрезал Малахов. – Можете не сомневаться, это произойдет очень скоро. У вас осталось совсем немного времени, чтобы принять решение. Вы понимаете, о чем я говорю, генерал?
Он сделал на слове “генерал” заметное ударение, и Апрелев кивнул.
– Если я вас правильно понял, вы предлагаете мне застрелиться, избавив себя от позора, – насмешливо сказал он. – Вас можно понять. Если принять за отправную точку вашу бредовую уверенность в моей виновности, то у меня просто нет иного выхода. Явка с повинной в подобной ситуации ничего не дает, срок заключения все равно получился бы фантастический, да и какой там, к дьяволу, срок! Вышка, вот что вы мне приготовили, верно? Так что, как офицер, я просто обязан прямо сейчас встать, строевым шагом выйти в соседнюю комнату и прострелить себе голову из именного пистолета. Так вот что я вам скажу, Малахов: даже не мечтайте. Сначала предъявите мне свои хваленые улики, а потом поговорим. Хотя я бы настоятельно советовал вам обратиться к психиатру. По-моему, вы перенапряглись. Ваши странные фантазии…
– Это не фантазии, – перебил его Малахов. – Это суровая реальность. Человек, которого вы так неловко попытались отправить на тот свет, взорвав самолет, добрался до места назначения и ликвидировал всю вашу банду. Ваш эмиссар, майор Шевцов, посланный разобраться во всем на месте, тоже погиб, как и тот чеченец, Судья. Очень удобно, не правда ли? Тем более что мой человек тоже куда-то исчез – скорее всего навсегда. Ни улик, ни свидетелей, одни голословные утверждения генерал-майора Малахова…
– Точно, – вставил Апрелев. – : Голословные.
– Так вот, – так сильно подавшись вперед, что чуть не угодил галстуком в чашку с кофе, сказал Малахов, – мой человек выжил. Он был серьезно ранен и довольно долго провалялся без сознания в каком-то провинциальном госпитале, но он привез все, что нужно: видеокассету с показаниями вашего майора, показания полковника Логинова, подписанные по всей форме, и даже клише, которыми пользовались ваши фальшивомонетчики. Не верите? Воля ваша, не верьте. Предупреждаю вас сразу: даже не пытайтесь узнать, где находятся все эти материалы. Это просто опасно. Мой человек держит их при себе до суда, а в том, на что он способен, вы уже имели случай убедиться. Он сейчас в надежном месте, и я вам не советую его искать.
– Звучит прямо как в каком-нибудь древнем детективе, – презрительно ответил Апрелев. – Вы совершенно свихнулись, генерал, и мне очень неприятно, что вашим пунктиком посчастливилось стать мне. Почему бы вам не начать охотиться на марсиан? Знаете, есть такой сериал, где два агента ФБР повсюду гоняются за инопланетянами. Вам бы к ним присоединиться вместо того, чтобы повсюду таскаться за мной по пятам и молоть чушь. Вы выглядите смешно и жалко, неужели вам самому это непонятно? Извините, но я вынужден просить вас покинуть мой дом. У меня масса неотложных дел, и мне еще нужно хотя бы немного прийти в себя после нашего содержательного разговора. Поищите себе другое занятие, генерал. Что-нибудь более конструктивное… Кстати, вы не думали о том, чтобы уйти на пенсию? Подумайте, право. Нужно давать дорогу молодым, особенно когда перестаешь справляться с нагрузкой.
Они уже стояли, и Апрелев заканчивал свою речь, все еще улыбаясь. Однако Малахов видел, что улыбка дается генералу с трудом: он был взбешен, и растянутые в дружелюбном белозубом оскале губы подрагивали, как у рычащей собаки.